Зачем мы плаваем

Старший тренер «Армады Олбани» Кэрол Нип – загоревшая дочерна женщина шестидесяти с небольшим лет с ярко накрашенными губами и широкой улыбкой. Хотя я посещала бассейн Олбани четыре года, я никогда не плавала вместе с группой из Masters. Причиной тому не недостаточные старания тренера Кэрол по привлечению новых членов (я понимаю, почему она удостоилась национальных премий за достижения в тренерской работе и укреплении социальной общности), я просто не была уверена, что готова снова слушать чужие указания, что мне делать в бассейне. Последние двадцать лет я посвятила плаванию для удовольствия и физической нагрузки, чтобы совершать часовые заплывы, не особенно задумываясь о скорости и не испытывая стресса соревнования. Профессиональное плавание пугало меня.

В первый день командных тренировок мы с Феликсом оба чувствуем порхающих бабочек в животе. Те же побитые молью социальные страхи («Это будет весело? Я потяну? Вдруг все будут лучше меня?») навязчиво прокручиваются в голове. Когда я вступаю на кафель бассейна, меня поражает мгновенное ощущение, что за мной следует детская тень меня самой.

Когда я была ребенком, состязание являлось способом проверить искреннюю увлеченность, превосходство и силу, которые, возможно, и отсутствовали. Вижу, что в этом есть что-то от войны: насколько я вообще когда-либо культивировала конфликт, это была его арена. Однако вместе со всплеском адреналина приходит страх – страх бросить вызов секундомеру и другим пловцам здесь, на виду у всех. Я не хочу беспокоиться о том, что подумают обо мне другие, но все равно беспокоюсь.

Оглядываясь назад, я вижу в начале своей жизни пловчихи момент из «Потерянного рая», когда впервые поняла, что состязание может сокрушить тебя. Я была восьмиклассницей в смешанной команде и впервые плыла в финале крупного чемпионата. Был вечер ежегодного турнира школ округа, и я с удивлением и радостью увидела себя в финальном заплыве на 100 метров брассом. Моим идеалом была взрослая девочка, старшеклассница. Мы плавали в одном клубе, про себя я называла ее «богиней». Я была несущественным соперником, занимая крайнюю дорожку. Она показала самое быстрое время в квалификации и получила благоприятное размещение на четвертой дорожке.

Перед самым заплывом она подошла ко мне за стартовые тумбы. Я восхищенно улыбнулась, счастливая, что вижу ее, но улыбка тут же сползла с моего лица, когда я увидела ее лицо. На нем отражалась тревога, такая, от которой мутит, – теперь я знаю, что эта тревога заразительна.

«Я так нервничаю», – сказала она, стискивая мою руку. Это была не та девочка, которую я знала, – всегда улыбающаяся и добрая, в то же время, излучающая холодноватую уверенность в себе. Это был другой человек – отчаянно вцепившийся в меня, словно в спасательный плотик. «Это моя последняя гонка в старшей школе, – сказала она и вдруг добавила нечто, что меня ошеломило: – Пожалуйста, не побеждай меня».

Мы вышли на дистанцию, и она победила. После заплыва она стиснула меня в объятиях, вернув свою обычную искрометную личность, и отправилась праздновать победу с товарищами по команде. Я совершенно уверена, что все-таки пыталась выиграть, хотя не могу утверждать, что ее слова не изменили что-то во мне. Что-то вкралось в мою голову в тот день – понимание, что, привыкнув побеждать, ты начинаешь бояться проигрыша. Конкуренция оказалась не самым радостным делом даже для восьмиклассницы, и тревога из-за этого грозила уничтожить чувство свободного полета, которое я с ней ассоциировала.

На тренировке с «Армадой» я смотрю на всех нас, находящихся в воде, порхающих туда-сюда вдоль бассейна в ярких пестрых купальниках (они безвкусны как всегда, это неизменно!) и вижу стаю мелькающих рыбешек. Через считаные недели понимаю, что скучала по тренировкам в группе, по стимулу к совместному плаванию. Оказывается, мне проще заставить себя плыть быстрее ради кого-то другого. Наличие товарищей по команде подхватывает вас и тащит вперед. В этой стае рыб есть общая осознанность и общая цель.

Я возвращаюсь домой после особенно безжалостной тренировки в середине дня. Когда поднимаюсь из-за стола, мое левое плечо негодует. Или правое. Иногда я делаю уступку своему возрасту и ложусь прикорнуть во второй половине дня.

Однажды утром тренер Кэрол вручает каждой из нас маленький блокнот. Прежде чем разрешить нам отправиться в воду, она требует, чтобы мы записали свои две цели на следующий год. Что пишу я?

1. Сделать что-то, что меня пугает.

2. Впервые принять участие в состязаниях для пловцов старше двадцати пяти лет???

Позднее, после тренировки, тренер Кэрол останавливает меня на улице у здания бассейна и радостно сообщает: «Скоро чемпионаты Pacific Masters по плаванию на короткие дистанции. Думаю, вы могли бы побороться за места в своей возрастной группе. Внесите это в свой календарь!»