Зачем России Европа? - Избранные статьи

А пока что требовалось зачистить тылы так основательно, чтобы, когда грянет час Х, ничто в России не помешало сосредочить все силы на главном, на том, чтобы по выражению самого самодержца “раздавить революцию” в Европе». И удалась ему эта зачистка превосходно: в 1848-м, когда воспламенился, казалось, весь континент, мертвая тишина царила даже в вечно мятежной Польше. Основное, впрочем, сделано было еще в 1830-е: от истоков либерального безумия страна уже была отрезана, Россия стала первой – и единственной в ту пору – страной с государственной идеологией.

Сформулирована она была тогдашним министром народного просвещения С.С.Уваровым очень лапидарно и эффектно: Православие, Самодержавие, Народность. Отныне все, что писалось и говорилось в России, должно было исходить и поверяться этой триадой, оставшейся в истории с легкой руки известного литературоведа А.Н.Пыпина под именем Официальной народности. С нее, с этого «государственного патриотизма», основанного, по мнению Уварова, на традиционных ценностях России, противостоящих западной распущенности, собственно, и начинается история Русской идеи. И с нею, по выражению Чаадаева, моральное обособление России от Европы.

Едва ли кто-нибудь усомнится в том, что именно попытался внедрить в русскую жизнь самодержец, если вспомнит, как описывал В,О.Ключевский расцвет этих традициционных ценностей в Московии XVII века: «она считала себя единственной истинно правоверной в мире, свое понимание божества исключительно правильным, творца вселенной представляла себе русским богом, никому более не принадлежащим и неведомым». Традиционность этих ценностей в России не подлежит сомнению так же, как и оценка их В.С.Соловьевым: он назвал их «языческим особнячеством».

Как бы то ни было, Министерство народного просвещения было преобразовано в ведомство по охране и распостранению традиционных ценностей. И все это довершалось цензурой – несопоставимой по своей монументальности ни с какой другой в тогдашнем мире. Тут карты в руки акад. А.В.Никитенко, знавшему предмет из первых рук, сам был цензором: « Итак, сколько у нас цензур. Общая цензура Министерства народного просвещения, Главное управление цензуры, Верховный негласный комитет, цензура при Министерстве иностранных дел, театральная при Министерстве императорского двора, газетная при почтовом департаменте; цензура при III отделении собственной е.и.в. канцеллярии... Я ошибся, больше. Еще цензура по части сочинений юридических при II отделенни собственной е.и.в. канцелярии и цензура иностранных книг. Всего 12... Если посчитать всех лиц, заведующих цензурой, то их окажется больше, чем книг, издаваемых в течение года».

Поди прорвись через такую сеть европейское либеральное безумие! Но если сложить все это вместе, от Официальной народности до приоритета изоляционистских традиционных ценностей и цензуры, то прав, похоже, акад. А.Е.Пресняков, что «Россия и Европа сознательно противопоставлялись друг другу как два различных культурно-исторических мира, принципиально разных по основам их политического, религиозного, национального быта и характера». Настоящая цена всем этим николаевским нововведениям выяснится, однако, лишь впоследствии, когда окажется, что посеять в национальном сознании особнячество можно сравнительно быстро (в особенности если в роли сеятеля выступает всемогущая администрация самодержавного режима), но и двух столетий не хватит, чтобы от него избавиться.

Но наш самодержец был перфекционистом. Довести страну до кондиции означало для него погрузить ее в состояние абсолютного патернализма. Такое состояние трудно описать. Три десятилетия спустя попытался это сделать Н.А.Любимов, редактор вполне реакционного «Русского вестника». Получилась сатира в духе Щедрина. И все же, кажется, она точнее аналогичной попытки талантливого и прогрессивного Глеба Успенского. Описание Успенского можно найти в первом томе его сочинений, но вот как выглядит состояние абсолютного патернализма у Любимова: «обыватель ходил по улице, спал после обеда в силу начальнического позволения. Приказный пил водку, женился, плодил детей, брал взятки по милости начальнического снисхождения. Воздухом дышали потому, что начальство, снисходя к слабости нашей, отпускало в атмосферу достаточное количество кислорода. Военные люди, представители дисциплины и подчинения считались годными для всех родов службы и телесные наказания полагались основою общественного воспитания».

Самое интересное, однако, что самодержец своего добился. В ближайших очерках мы увидим, что из этого получилось – для России и для него самого.

Опубликовано здесь

.

Source URL: http://www.snob.ru/profile/11778/blog/70374

* * *

«Энтомологу» от муравья. Ответ Дмитрию Пучкову – Александр Янов – Блог – Сноб