Зачем России Европа? - Избранные статьи

К сожалению, С.В Лебедев не пояснил, означает ли это, что «современные патриоты» (книга издана в 2007-м) ратуют также за реставрацию крестьянского рабства, за которое горой стоял автор дорогой их сердцам триады. Вот что писал об этом Уваров: «Вопрос о крепостном праве тесно связан с вопросом о самодержавии, это две параллельные силы, которые развивались вместе. У того и другого одно историческое начало, законность их одинакова. Это дерево пустило далеко корень, оно осеняет и церковь и престол». Не оставил Уваров сомнений и в том, что имелось в виду в триаде под русской народностью: «Народность наша состоит в беспредельной преданности и повиновении самодержавию». Иными словами, опять- таки в рабстве? «Современные патриоты» даже не попытались усомниться в откровениях автора своего «девиза».

Остается предположить, что рабство их совсем не смущает. Но во имя чего тогда готовы они отречься от свободы своего народа?.

«ЯЗЫЧЕСКОЕ ОСОБНЯЧЕСТВО»

Вот что еще, кроме тотальной несвободы, содержалось, как объяснил нам тот же академик А.Е. Пресняков, в триаде: «Россия и Европа сознательно противопоствлялись друг другу как два различных культурно-исторических мира принципиально разных по основам их политического, религиозного, национального быта и характера». Это было отречение как от европейского просвещения, так и от вселенского христианства. Потому-то и назвал ее Владимир Соловьев московитской верой, «языческим особнячеством».

Выходит, открывается ларчик просто: «современные патриоты», как и их предшственники времен триады, готовы быть рабами в своем отечестве лишь бы отделиться от греховного западного мира. Они отказываются, говоря словами самого откровенного из их апостолов Александра Дугина, жить «в мире апостасии, в мире отступничества, в мире наступающего антихриста». Удивительно ли, что для слишком многих просвещенных людей в послепетровской России XIX века выглядело это немыслимым анахронизмом, гибелью просвещения, антипетровским переворотом в национальной мысли? X

Вот свидетельство цензора и академика Александра Никитенко: «Видно по всему, что дело Петра Великого имеет и теперь врагов не меньше,чем во времена стрелецких бунтов. Только прежде они не смели выползать из своих темных нор. Теперь же все подземные болотные гады выползли из своих нор, услышав, что просвещение застывает, цепенеет, разлагается». Не менее резок был знаменитый историк Сергей Соловьев: «Начиная с Петра и до Николая просвещение всегда было целью правительства. По воцарении Николая просвещение перестало быть заслугою, стало преступлением в глазах правительства».