Зачем России Европа? - Избранные статьи

Одну лишь маленькую деталь опустил Вернадский. Преданный Александром и брошенный «латинами» Даниил разгромил татар в открытом бою – за десятилетия до Куликова поля (дело было в 1252 году). Да, он ошибся, не у тех просил помощи, Особенно, когда рядом было воинственные язычники литовцы, которых и Орда побаивалась. Но разве не важнее было то, что, что Даниил впервые развеял миф о непобедимости завоевателей? То, что он на деле доказал: становиться на колени перед ханом и выпрашивать у него ярлыки вовсе не единственный способ «соблюдать русскую землю от беды»? Доказал, одним словом, что шансы у Сопротивления были?

Само собою, одолеть главные силы монголов в одиночку Даниил не мог. И это они продемонстрировали ему восемь лет спустя. Но приди ему на помощь Александр и литовский князь Миндовг, кто знает не окончилась ли бы власть Орды на Руси на два столетия раньше? И не оказалась ли бы она первой, а не последней свободной от монгольского  ига страной, какой оказалась она из-за  коллаборационизма Александра и его преемникоа.

 Как бы то ни было, место в истории Руси XIII века между Мономахом (XII век) и Донским(XIV), каждый из которых был героем Сопротивления (в первом случае половцам, во втором – монголам), по справедливости принадлежит Даниилу, но уж никак не саботировавшему любое сопротивление завователям Александру. Если, конечно, не считать, как евразийцы, что борьба с Западом была важнее борьбы с игом и с кровавым вековым приучением народа к покорности власти, какой бы она ни была. Ведь и пять столетий спустя после окончания ига все еще не преодолела Россия этот «ордынский синдром».

Странным  образом упустили это из виду классики русской историографии. Тем более странным, говорю я, что у нас есть достаточно документальных свидетельств того, как «соблюдал русскую землю от беды» князь Александр. Современник его и Даниила митрополит Владимирский, бывший архимандрит Киевско- Печерской лавры Серапион оставил нам сборник знаменитых проповедей-«Слов». ставший одним из величайших памятников древнерусской литературы. Вот отрывок из пятого «Слова», написанный около 1270 года, когда оба наших героя уже ушли в мир иной (Александр в 1263, Даниил в 1267-м).

«Не пленена ли земля наша? Не покорены ли города наши? Давно ли пали отцы и братья наши трупьем на землю? Не уведены ли женщины наши и дети в полон? Не

порабощены ли оставшиеся горестным рабством? Вот уже к сорока годам приближаются страдания и мучения, и дани тяжкие на нас непрестанны, голод и мор на скот наш, и всласть хлеба своего наесться не можем, и стенания и горе сушат нам кости». Хорошо же «соблюдал русскую землю от беды» благоверный князь.

*    *    *

Я понимаю, конечно, что двигало классиками: тоска по единодержавию, усталость от «семейного владения страной», все не как у людей, и еще больше неверие, что такая расхристанная Русь способна к единству и сопротивлению. Это очень серьезные соображения. С другой стороны, однако, как свидетельствует опыт, в том числе и опыт Руси XIII века, общая беда и общий позор, описанные Серапионом, сплачивают  людей куда эффективнее, нежели покорность судьбе и пассивное повиновение любой власти.

И еще важнее, что, когда евразиец Савицкий восклицал «Без татарщины не было бы  России!», никто не спросил его: КАКОЙ России? Не той ли «страны рабов, страны господ», от которой бежал на Кавказ Лермонтов и за границу сам Савицкий? А ведь немалую, если не решающую роль в том , что стала она такой, сыграла та самая вековая «татарщина». Увы, не спросили об этом и классики. Никто не спросил. Так не нашу ли с вами долю, читатель, выпала эта жестокая обязанность?

Source URL: http://www.diletant.ru/articles/16089944/

* * *

Александр Янов продолжает писать историю русской идеи. Вашему внимания вторая статья цикла

10 мая //00:00 «Золотой век русского национализма»

Нет сомнения, читатель уже понял, что у загадки, которой закончился первый очерк, двойное дно. Первое очевидно: требуется объяснить, почему малозаметные еще в 1840-е диссиденты Русской идеи, славянофилы, уже десятилетие спустя победили всемогущую Официальную Народность. И навсегда отняли у нее статус «идеи-гегемона» постниколаевской России.