Зачем России Европа? - Избранные статьи

Не знаю, что делают в таких безвыходных ситуациях другие, я решил обратиться за объяснением к первоисточнику В Бостоне тогда еще жил осколок раннего евразийства замечательный лингвист Роман Якобсон. Ему было тогда, наверное, под девяносто. Я попросил аудиенцию. У меня к тому времени вышло несколько прогремевших в интеллектуальной Америке книг, имя было на слуху, и мне разрешили приехать. Готовясь к спору, я приготовил батарею коварных цитат из Маркса («Колыбелью Московии была не грубая доблесть норманской эпохи, а кровавая трясина монгольского рабства» и т.п.), из которых следовало, что, ненавидя марксизм, евразийцы на самом деле буквально следовали заветам его родоначачальника.

 Но цитаты не понадобились: Якобсон давно разочаровался в евразийстве и лишь устало махнул рукой. «Вы никогда не поймете этих людей, - сказал он, -- они были фанатики, когда они говорили «Россия», подразумевали они «православие». Ему, православию, якобы грозила тогда смертельная опасность со стороны западного «латинства», от которой и спасли его монголы. Вот и вся премудрость. Вы лучше почитайте нашего сегодняшнего наследничка Гумилева Льва, он такого нафантазировал, что нам и не снилось».

Я почитал. И сравнил. И пришел в ужас. Конечно, и у бывших коллег Якобсона вы найдете пассажи вроде «Обращающиеся в латинство подвержены гибели духовной» (П. Савицкий), но Гумилев... Вот послушайте: «Русь совершенно реально могла превратиться в колонию...наши предки могли оказаться в положении угнетенной этнической массы...Вполне могли. Один шаг оставался». В XIII веке? В чью колонию? Вздор ведь несусветный. Высосано из пальца, извините за вульгаризм.А ведь многие поверили, И верят. Евразийство и сегодня, как мы уже говорили, претендует на роль идейного лидера имперского национализма.

Итак, второй парадокс состоит в том, что одно влиятельное, но маргинальное в русской историографии течение предпочло – и предпочитает – реальное ордынское рабство воображаемой угрозе со стороны Запада. И монголы под их пером превратились вдруг из варваров, разоривших Русь  в ее ангелов-хранителей. Не берусь предсказывать, что скажут по этому поводу читатели в современной России, но мои студенты в Америке, читавшие источники, сочли это шокирующим святотатством. А многие и откровенным предательством памяти тысяч и тысяч невинно убиенных соотечественников.

ПАРАДОКС ТРЕТИЙ – И ГЛАВНЫЙ

И мне было, признаться, неловко после этого обратить их внимание на то странное обстоятельство, что к оправданию ига склонялись не одни лишь маргинальные евразийцы, но и классики русской историографии, ее, так сказать, мейнстрим.  Конечно, по другим, куда более серьезным причинам, но все-таки... Началось это еще с «главного» нашего историка Н.М. Карамзина, увидевшего «благо, которым обернулось несчастье». И даже то, что, что «Москва обязана своим величием хану». Ему вторил С.М. Соловьев, автор монументальной 29-томной Истории России с древнейших времен. «Соблюдение русской земли от беды на востоке, -- писал он, -- знаменитые победы на западе доставили Александру Невскому славную память на Руси и сделали его самым видным историческим лицом в нашей древней истории от Мономаха до Донского».

На этой фразе Соловьева и построил, по сути, всю свою концепцию евразиец Вернадский. Он противопоставил позиции двух современников – принципиального коллаборациониста Александра, которому не раз пришлось вместе с татарами топить в крови народные восстания против Орды, и «западника» Даниила Галицкого, с первых лет ига призывавшего к сопротивлению завоевателям. Даниилу ставилось в вину, что он без толку провоцировал татар на карательные экспедиции в тщетной надежде на помощь Запада.

И действительно, когда Александр, униженно выпрашивал у хана ярлык на великое княжение, Даниил согласился принять корону из рук папы Римского. Когда Александр подавлял народное восстание во Пскове, Даниил женил своего сына Романа на дочери германского императора. И что же, торжествовал Вернадский, пришел на помощь Даниилу папа Римский, пришли Габсбурги, когда выведенный из себя хан и впрямь послал против него карательную экспедицию? Не пришли (тут Вернадский в пылу спора нечаянно опрокинул центральный тезис евразийцев о «латинской» угрозе Руси – помните Гумилева «Русь могла оказаться колонией...Один шаг оставался»? – не пришли «латины» даже когда их звали). Оставили Даниила один на один с карателями. Прав, выходит, был благоверный Александр. Пусть национальное унижение, пусть приучал народ к покорности чужеземной власти, все лучше, чем провокации и пустые надежды на Запад.