Зачем России Европа? - Избранные статьи

В общем картина Москвы начала русской государственности возникает такая: обычная в ту пору в Европе абсолютная монархия «с аристократическим правительственным персоналом», нордическая страна (ее южная граница проходила где-то а районе Воронежа и хозяйственный центр был на Севере), куда больше напоминающая Швецию, нежели Орду. Европейская страна, одним словом. Главным ее отличием от других нордических стран было то, простите за каламбур, чего у них не было: открытая незащищенная граница на Востоке. Простор для завоевания – до самого Тихого океана Евразийский соблазн, если хотите. И конечно же, не устояла перед ним Москва. Но это уже другая история.

Пока что обращу внимание читателя лишь на одно. В отличие от изборского мифа, буквально высосанного из пальца, каждый из пяти аргументов европейского происхождения русской государственности,тщательно документирован. И это, казалось бы, дает русским европейцам изначальную фору с предстоящей борьбе за статус идеи-гегемона современной России. Вот только сумеют ли они ею воспользоваться?

ПРЕМУЩЕСТВА ИЗБОРЦЕВ

Как выглядит сегодня либеральная, говоря на ученом жаргоне, парадигма русской истории мы видели во втором из приведенных здесь комментариев: всегда была «большая-пребольшая» азиатская Россия и «маленькая, слабая» европейская. Чтобы маленькая победила большую, «Россия должна перестать быть Россией». Разве не очевидно, что с такой парадигмой русские европейцы обречены на поражение? Опыт свидельствует, что меняются парадигмы медленно и тяжело – и только в результате жестокой идейной борьбы. Но меняются. Иначе мы бы сих пор думали, что солнце вращается вокруг земли. Это ведь тоже была в свое время парадигма.

Честно говоря, моя надежда сейчас на Акунина с его грандиозным историческим проектом, хотя, судя по по опубликованным пока его планам, он и сам едва ли отдает себе отчет, что единственно достойной целью проекта может быть лишь смена парадигмы. Мы только что наблюдали в этой статье, как это делается – мифическая ордынская парадигма происхождения русской государственности сменилась европейской. Позднее я покажу, что Россия не забыла своего происхождения и «перетягивание каната» пронизывает всю русскую историю. Но сейчас о том, что изборцы, играющие сегодня роль средневековой инквизиции, т.е. насмерть отстаивающие старую парадигму (что, условно говоря, солнце вращается вокруг земли), куда больше готовы к идейной борьбе, чем русские европейцы. В отличие от них, заклинившихся на противостоянии Путину, Александр Дугин, например, смотрит дальше. Конечно, Путин для него «фигура чрезвычайно позитивная». Но знает он и то, что «Путин не обладает достаточным внутренним кругозором для того, чтобы проводить последовательно патриотические реформы». Для Дугина существенно другое. А именно,чтобы – Путин или не Путин – «идеи, которые нам важны, стали для государства руководством к действию».

Валерий Аверьянов, директор Института динамического консерватизма, уже выпустивший как руководство к действию книжку «Новая опричнина», так развивает мысль Дугина: «Вместо обшественного телевидения,которое рискует превратиться в институционализацию “Болотной площади“, создать медиахолдинг, который реализовал бы целеправленно патриотическую стратегию, апеллируюшую к ценностям большинства. Вместо курса на неведомую свободу мы предлагаем курс на построение собранной страны. А такой курс невозможен без дегорбичевизации России».

Cамо собою, славянофилы написали бы в этом месте “без депетриназации России». Но смысл был бы тот же: отрезать, изолировать страну от еретического мира, от «наступающего антихриста». И вернуть ее в Московию (по славянофилам) или в СССР (по изборцам). Не захочешь, а вспомнишь знаменитую рекомендацию Константина Леонтьева: «Россию надо подморозить, чтоб она не гнила». Но при всей гротескности этих планов не забудем, что еще 300 лет назад сказал Шекспир, «в смутные года слепец спешит за сумасшедшим». И преимущество изборцев очевидно. Они отмобилизованы, они готовы в бой. А либералы еще даже и не задумываются, что с Путина идейная борьба только начинается.

А теперь обещанное

«ПЕРЕТЯГИВАНИЕ КАНАТА»

Когда Иван IV «повернул на Германы», сокрушая Европейское столетие России, ему,конечно, не приходило в голову, что он «апеллирует к ценностям большинства». Цель была та же, что у легендарного Манифеста, с которым обратился к ошеломленным европейцам 14 марта 1848 года Николай I: «С нами Бог! Разумейте языци и покоряйтесь, яко с нами Бог!» В обоих случаях непонятливые «языци» поставили Москву на колени, но в первом наступило после этого закрепощение крестьянства и Смутное время, а во втором -- Великая реформа Александра II.