Загадка крещения Руси

⁶⁵ Серапион жил в переломное для русского общества время. Русь была разгромлена и покорена монголо-татарами. По языческим представлениям, постигшие бедствия означали потерю удачи, счастья, покровительства внешних сил. Более того, став данниками, «рабами татар», русские таковыми должны были оставаться и в загробном мире. Это, с точки зрения язычников, грозило гибелью живой душе рода. Поскольку же перспектива освобождения от ига в первые сто с лишком лет представлялась весьма призрачной, общество, помимо прочего, нуждалось в психологическом приспособлении к обстоятельствам. И здесь панацеей выступало христианство с его принципами покорности судьбе и власти, от кого бы последняя ни исходила. Христианское сознание, и это наглядно проявляется в произведениях Серапиона, воспринимало происходящее как Божью кару за грехи, прежде всего — за то, что «не обратихомося к Господу…» (Слова и поучения Серапиона Владимирского. С. 376–378 и др.). Оставался один выход — обратиться к Господу, а Он воздаст должное, если не в «этой» жизни, так в «вечной». Это наполняло безрадостное существование смыслом, помогало выжить. Таким образом, создавались благоприятные условия для укрепления в народе христианской веры (См.: Пузанов В. В. О феодализме в России // Государство и общество. СПб., Ижевск. 1999. № 3–4. С. 207–208). Огромную роль и в укреплении христианства на Руси, и в моральной поддержке населения играли люди типа Серапиона Владимирского. «Поучения» последнего, пронизанные искренней болью за свою паству, за Русь, ложились бальзамом на израненную душу, позволяли выжить в нечеловеческих условиях существования, вселяли веру и надежду на будущее. Не случайно поэтому столь длительное время народ поклонялся ему как заступнику «в тяжелых житейских обстоятельствах».

ПРИЛОЖЕНИЕ III

ВИЗАНТИЙСКИЕ И ЗАПАДНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА VI–VIII ВЕКОВ О ЯЗЫЧЕСТВЕ ДРЕВНИХ СЛАВЯН

Языческие воззрения славян давно стали объектом пристального внимания исследователей. Особенно повезло, в плане обращения к данной теме, сведениям латиноязычных авторов XI — начала XIII века, посвященным полабско-балтийским славянам, данным «Повести временных лет» и свидетельствам Льва Диакона о русах. Гораздо в меньшей степени для изучения языческих представлений древних славян анализировались известия византийских и латиноязычных авторов VI–VIII веков. Чаще всего обращалось внимание на информацию Прокопия Кессарийского в его «Истории войн»:

«Ибо они считают, что один из богов — создатель молнии — именно он есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных. Предопределения же они не знают и вообще не признают, что оно имеет какое-то значение, по крайней мере в отношении людей, но когда смерть уже у них в ногах, охвачены ли они болезнью или выступают на войну, они дают обет, если избегнут ее, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь; а избежав (смерти), жертвуют, что пообещали, и думают, что этой-то жертвой купили себе спасение. Однако почитают они и реки, и нимф, и некоторые другие божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания»^{1}.

Между тем, помимо известий Прокопия, в источниках VI–VIII веков содержится пусть и скудная, но достаточно ценная информация, отражающая состояние язычества на стадии существования единой славянской общности.

Отношение к славянам в христианском мире — это, прежде всего, отношение христиан к язычникам. Данным обстоятельством, а также военным противостоянием и бытовыми различиями определялись те хлесткие эпитеты, на которые не скупились христианские авторы в отношении славян, закрепляя уже сложившиеся стереотипы их восприятия, с одной стороны, и формируя новые — с другой.