Загадка Н.Ф.И. и другие тайны русской литературы

По окончании описи каждое письмо и записку пришлось пробежать глазами, против каждого номера выставить предположительную оценку. После этого Бурцева взяла счеты. И записала итог. Он выражался в солидной сумме из четырех нолей, а впереди стояла хотя и не последняя цифра из девяти, но далеко и не первая.

Предварительное изучение коллекции – на дому у владелицы – можно было считать законченным. Тут Ольга Александровна стала собираться к нотариусу, чтобы оформить доверенность.

– Зачем? Мне неудобно, – возражаю я ей. – Я представляю интересы архива.

– Не отказывайтесь, – советует Бурцева. – Вы возьмете с собой чемодан. И вас и меня это вполне устроит. У меня нет сомнений, – говорит она, улыбаясь, – что вы все равно будете защищать в Москве мои интересы.

– Тем не менее вам следовало бы поехать самой.

– Не могу. Я человек служащий. Ни с того ни с сего – и вдруг еду.

Я предлагаю походатайствовать о предоставлении ей отпуска. Нет, это ее не устраивает. Уехать она не может по разным причинам.

– Кого же уполномочить? – размышляет она. – Знакомых у меня в Москве нет.

– Дайте доверенность дочери. Ей двадцать три года. Она юридически правомочна.

– Рине? Но у Рины ребенок. Мальчику третий годик.

– А свекровь? Мальчик побудет без матери полторы-две недели, – подаю я совет. – Покупка должна быть оформлена до двадцатого декабря. Иначе срежут ассигнования. Двадцать третьего можете Рину встречать.

– Боюсь, ничего не получится!

– Остановится Рина у нас, – продолжаю я уговаривать. – От имени нашей семьи я зову ее в гости. И даже проезд оплачу.

– Только в долг, – решительно ставит условие Бурцева. – Из полученных денег она все вам вернет… Ладно, – сдается она. – Как-нибудь выйдем из положения. Рина! – зовет она дочь. – Тебе придется поехать в Москву. Иди собирайся. Если ты поторопишься, вы успеете к ашхабадскому. А я тем временем пойду оформлю на твое имя доверенность.

Рина согласна. За сыном посмотрит свекровь, по вечерам Ольга Александровна будет брать его к себе в комнату. Все устроилось. Едем.

Но, прежде чем оставить Актюбинск, надо сказать наконец, откуда взялась и как попала туда эта удивительная коллекция.

Откуда взялась, как попала?

Жил в свое время в Петербурге богатый коллекционер из купцов Александр Евгеньевич Бурцев. Собирать он начал давно – еще в конце прошлого века. Собирал все: редкие книги, журналы, газеты, иллюстрированные издания, картины, лубок, литографии, исторические документы, автографы. Малыми тиражами выпускал на свои средства описания этих коллекций. Характер собирательской деятельности А. Е. Бурцева хорошо раскрывает заглавие одного из таких изданий: «Мой журнал для немногих или библиографическое обозрение редких художественных памятников русского искусства, старины, скульптуры, старой и современной живописи, отечественной палеографии и этнографии и других исторических произведений, собираемых А. Е. Бурцевым. СПб., 1914».

Публиковал Бурцев не только «обозрения», но и самые документы, а иногда полностью тексты принадлежавших ему редких книг. Так, скажем, он дважды перепечатал в своих изданиях радищевское «Путешествие из Петербурга в Москву», которое царская цензура жестоко преследовала со дня выхода в свет этой книги вплоть до 1905 года. Среди бурцевских материалов, которые печатались крохотным тиражом, эти перепечатки прошли, не задержанные цензурой. О них напомнил несколько лет назад в своей книге крупнейший советский библиофил Николай Павлович Смирнов-Сокольскийартист, отметивший также, что издавались «описания» и «обозрения» Бурцева довольно беспорядочно и неряшливо. Это понятно: научная сторона дела не очень интересовала его.

Собирал Бурцев много и широко, не жалел ни времени, ни трудов, чтобы раздобыть уникальную книгу или гравюру, скупал полотна молодых, подававших надежды художников, архивы писателей – знаменитых, незнаменитых, умерших, живых, – их долговые обязательства, расписки, семейные фотографии… Все шло в дело!