Загадки сражений Александра Невского

Как уже говорилось, всего в Ливонском отделении насчитывалась примерно сотня рыцарей. Получается, что вместе с рядовыми членами ордена, каждый из которых считался бойцом, в отделении насчитывалось около 1000 человек. При этом часть из них поддерживала порядок во владениях ордена, выполняла административные обязанности и т. п., так что армия Ливонского отделения, безусловно, была меньше, чем его общая численность.

Ближайшей по времени битвой, по которой мы можем судить о силах ордена, является битва при Сауле. Как известно, там меченосцы потеряли 48 рыцарей. Если посчитать, что процент их потерь приблизительно равен потерям псковичей, потерявшим 90 % бойцов, можно предположить, что при Сауле меченосцы выставили 50–60 рыцарей, или примерно 500–600 воинов ордена. Поскольку при Сауле погибло все руководство ордена, то мы можем сделать вывод: это был максимум того, что орден мог вывести в поле без учета гарнизонов и администраторов. Позднее эти потери были компенсированы тевтонцами, и с учетом того, что размеры владений Ливонского отделения в 1242 г. были примерно равны владениям ордена меченосцев 1236 г. (минус отданные датчанам владения в Эстонии плюс земли, полученные от епископа Эзельского), то логично предположить, что для управления этими землями и поддержания порядка отделение оставляло примерно такое же количество людей.

Это позволяет сделать вывод, что в 1242 г. Ливонское отделение могло вывести в поле те же силы, что и орден меченосцев при Сауле, т. е. примерно своих 500–600 бойцов плюс отряды прибалтийских вассалов.

Помимо ордена, в походе участвовали и его союзники. Скорее всего, это были те члены Ливонской конфедерации, что имели в рассматриваемый период хорошие отношения с орденом и участвовали в походе на Эзель.

Зная из упомянутого выше договора с эзельцами, что епископ Эзель-Виккский передал власть над своими землями Ливонскому отделению, и учитывая заинтересованность епископа в возвращении Эзеля, логично предположить, что отряды его вассалов вошли в состав данной армии.

Соответственно, позднее они были направлены на защиту от русских.

Другим церковным иерархом Ливонии был рижский епископ, старший и самый могущественный из епископов.

В договоре с эзельцами первым среди свидетелей упоминается «господин Николай, который нес тогда епископскую службу».

Пост рижского епископа в тот период занимал Николаус фон Науэн, также известный как Николаус де Магдебург (Николай Магдебургский). Было бы очень привлекательно думать, что в упомянутом договоре перед нами упомянут как раз он.

Тем не менее, автору неизвестно, как подписывался именно фон Науэн, т. е. использовал ли он такой оборот. Во всяком случае, его предшественник епископ Альберт всегда подписывался как епископ Рижский. Эзельский епископ в документах характеризовал себя как брата Генриха, епископа Эзельского и Поморского. Т. е., вероятно, речь идет о тезке рижского епископа.

Первым свою подпись в документе поставил представитель эзель-виккского епископа. С другой стороны, на последнем месте выступал сам магистр.

Важно учитывать, что Риге (которая входила в состав епископства) также принадлежала треть острова Эзель⁴⁴⁹.

Следовательно, отряд рижан вполне мог участвовать в походе на Эзель и защите Ливонии в дальнейшем.

Присутствие датчан, будь то собственно датские отряды или отряды их вассалов, представляется крайне маловероятным. Немцы старались датчан на Эзель не пускать, так что в походе они, скорее всего, не участвовали. Отношения между орденом и датчанами, как уже говорилось, были весьма напряженными.

Кроме того, представляется, что датчане просто не успели бы собрать армию для отражения русского наступления и прислать ее в столь короткие сроки.

Тогда максимум, что могли выставить датчане – небольшой отряд для похода на Эзель, либо призвать кого-то из числа местных союзников дерптского епископа общей численностью несколько рыцарей со свитами. Скорее всего, их не было вовсе или же они присутствовали в столь малом числе, что не играли особой роли.

Согласно СРХ, в бою участвовали отряды дерптского епископа. Это было логично, поскольку именно его земли подвергались разграблению. Учитывая прямую заинтересованность епископа и его вассалов в защите своих земель, следует вывод, что он собрал максимум сил.

Что касается чуди, т. е. прибалтийских отрядов, то они, безусловно, участвовали в походе. Во-первых, об этом прямо говорит НПЛ, во-вторых, они были заинтересованы в защите своих владений, страдавших от русского набега. Согласно правилам того времени, они должны были действовать в составе войск немецких сюзеренов.

Лучше всего практику использования прибалтийских вассалов мы знаем по Пруссии. Обращает на себя внимание, что во всех случаях перед нами идет описание местных нобилей и их личных отрядов, но отнюдь не крестьянского ополчения. Местные нобили с небольшими отрядами иногда несли службу. Они могли занять пост коменданта крепости, выступали проводниками, но в первую очередь служили воинами ордена⁴⁵⁰.