Загон

Андрей вручил ему два разрядника, себе же оставил третий и пистолет. Они разложили оружие по карманам и, не сговариваясь, присели на пенек.

Илья вздохнул и побарабанил пальцами по колену.

– Во сколько в городе магазины закрываются? – спросил Андрей.

– В десять.

– Тогда пора.

Андрей рывком встал и, закинув пакет подальше в чащу, направился к дороге. Он не оборачивался, но знал, что Илья идет сзади, что спина прикрыта, и от этого испытывал какое-то невероятное спокойствие, почти умиротворение. Это чувство было незнакомым, вернее – полузнакомым, как и нахлынувшая после первого выстрела трезвость.

Он должен был бояться – тюрьмы, смерти или того, что не достанет терминалы и провалит акцию. Но он не боялся. Возможно, потому, что необычная ясность заполнила все его сознание и не оставила для страха места. Возможно, потому, что отступать было и поздно, и некуда.

Пройдя по длинному мосту, они оказались на внутренней стороне кольцевой дороги.

– Машину водишь? – спросил Андрей.

– Давно не практиковался. А что?

– Лови такси.

Илья недоуменно подвигал бровями и подошел к бордюру. «Канареек» проезжало много – но все они были заняты.

– Кого же арестовали, если не вас с Вадиком? – вспомнил Илья. – В новостях говорили, убийцы найдены.

– Ты про магазин? Такое впечатление, что «неотложка» это дело притушила. И второе – тоже.

– У вас еще и второе было?!

– Не пешком же мы вернулись.

– А, понятно. Вышел в свет, парнишка, ничего не скажешь!

– К Эльзе полиция нагрянула, а там уже эти были… С палочками своими бестолковыми.

– С шокерами, что ли?

– Откуда мне знать? Черные такие, сантиметров по двадцать.

– Это шокеры, и они, Андрюша, очень даже толковые. Если ты их в действии не видел, то тебе крупно повезло. Они электромагнитные, как твой пистолет, но стреляют не шариками, а металлическими стрелками. Стрелка попадает в тело и растопыривается – вроде зонтика. Боль непередаваемая. А кроме того, сплав окисляется. Если этот зонтик не удалить, через шесть часов сдохнешь от заражения крови. Кто и умудрялся с ним удрать, потом сам в полицию приползал.

– Это же варварство…

– Санкционировано Этическим Советом. Вон, свободная! – Илья встрепенулся и вытянул большой палец.

У обочины остановилась пустая «канарейка». Водитель, сплошной живот с руками и головой, подозрительно покосился на пассажиров и сказал:

– Карточку в счетчик вставьте. Если она у вас вообще есть.

Андрей, изобразив оскорбленное достоинство, вручил ему кредитку. Узкое окошко на приборной панели высветило «302 к/п».

– А ехать куда? – спросил таксист.

– К смотровой башне, – помедлив, ответил Андрей. – Дальше покажем.

Они с Ильей устроились на заднем сиденье, и машина рванула с места.

– Поиздержались вы, однако, – заметил водитель. – И видок… На черов каких-то похожи. Что, праздник продолжается? – ухмыльнулся он в зеркало.

– Третьи сутки гудим, – сказал Илья. – Сил уже нет.

– Так что, домой?

– Домой… – устало произнес он.

– Адрес-то вы не назвали. Может, мимо башни и не надо, покороче дорога найдется. А то у вас впритык. Адрес… – таксист выжидательно замолчал. – Адрес-то?..

– Двадцать Седьмая Восточная улица, – механически выдал Андрей.

– Конечно, к смотровой вам не надо. Сейчас бы накрутили!..

Водитель попытался обернуться, но уперся животом в руль и лишь неопределенно пошевелил в воздухе пальцами.

– Крюки по городу делать – это не с вашими финансами. Нет, ну и довели вы себя праздничком…Черы, натуральные черы! Я и останавливаться-то не хотел. От них неприятности одни.

– А правда, что вы за это страховку получаете? – спросил Андрей. – За всякие там неприятности.

– Ты что, Конституцию не читал? – искренне удивился водитель. – Государство гарантирует безопасность. Черным по белому.

– Ага… А что оно еще гарантирует?

– Ну, эту… самореализацию личности. Полную и всестороннюю. Нет, ты что, не читал?

– А сколько можно получить, если, допустим, машину отберут?

– «Канарейку»-то? – весело отозвался таксист. – Полная стоимость, плюс моральный ущерб.

– Это сколько будет? Примерно.

– Сумма какая? В зависимости от машины. И от того, как отнимут, – по-плохому, или совсем по-плохому. А так… ну, тысяч двести. Эх!.. Мне бы двести тысяч! – мечтательно проговорил он. – Бросил бы эту баранку, похудел бы. Завел бы себе магазинчик. Аккуратненький, на уголке, чтоб с двух сторон витрина. Торговлю бы открыл. Можно шмотками, можно аппаратурой. Только не овощами, они портятся.

Илья с Андреем напряженно переглянулись.

– Ни тебе пробок, ни аварий, ни придурков на встречке, – продолжал таксист. – Сидишь, а денежки капают. Эх-х!.. Двадцать Седьмая, да? А дом какой?

– Двадцать седьмой, – брякнул Андрей.

– Значит, двадцать семь – двадцать семь. Не забудешь, – сказал он, поворачивая на развилке влево.

Дорога плавной дугой уходила за парк. Описав полукруг, машина въехала в рощу – не слишком широкую, но достаточно плотную для того, чтобы скрыться от ближних домов.

– А если не просто отнимут, а еще по башке дадут? – поинтересовался Андрей. – Если совсем по-плохому?