Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Памятник этот чудом пережил революционные катаклизмы и сохранился до наших дней – на Аптекарской набережной, невдалеке от улицы Профессора Попова. Правда, нет на нем ни иконы, ни бронзовой доски, хотя лет десять назад территорию вокруг него сумели-таки освободить от помойки. Это уникальный памятник жертвам политического территоризма – напоминание и предостережение. А также единственный памятник в Петербурге, связанный с именем П.А. Столыпина…

Тогда, в 1906 году, премьер-министр чудом остался жив. Но террористы-революционеры объявили на него настоящую охоту, закончившуюся спустя пять лет, 14 (1) сентября 1911 года. В тот день в Киеве, на торжественном спектакле в городском театре, в присутствии государя императора и высших сановников, П.А. Столыпин был смертельно ранен 24-летним помощником присяжного поверенного Богровым, принадлежность которого одновременно и к охранке, и к эсерам до сих пор вызывает интерес в обществе.

Так оборвалась жизнь выдающегося реформатора России. Левые не могли простить ему жестокого подавления революции и его постоянной борьбы с хаосом и анархией.

После выстрелов Богрова Столыпин прожил еще несколько дней. Вначале врачи выражали надежду, что рана не слишком опасна, и ждали улучшения и благоприятного исхода. «Здоровье П.А. Столыпина улучшается», – сообщали газеты 17 (4) сентября. Но уже на следующий день отмечалось, что «появились признаки воспаления брюшины – положение очень серьезное». 18 (5) сентября, в 10 часов 12 минут, П.А. Столыпин скончался.

Весть о смерти Столыпина быстро облетела Киев и усилила и без того сильную панику среди еврейского населения. Убийца Столыпина был евреем, а потому ждали погромов со стороны русских националистов. По городу действительно начались стихийные демонстрации «истинно русских людей», не столько опечаленных смертью премьера, сколько довольных возможностью «отомстить врагу». Многие еврейские семьи спасались бегством из Киева. «На вокзале творится нечто невероятное; пробиться к вокзалу невозможно. Там скопились тысячи евреев, – сообщали газеты. – Отправляются двойные поезда во всех направлениях. Настроение крайне угнетенное». Киевский генерал-губернатор заявил, что им приняты все меры «к предупреждению и предотвращению каких-либо нарушений порядка».

На следующий день после похорон Столыпина, в 10 часов вечера, его убийца, осужденный военным судом, был казнен через повешение. Приговор был приведен в исполнение на Лысой горе, над обрывом, в четырех верстах от киевской тюрьмы «Косой Капонир», где содержался Богров. Разрешения присутствовать при казни добились и представители киевских правых организаций. По воспоминаниям очевидцев, труп положили в вырытую близ виселицы яму, которую закрыли досками, засыпали и сравняли с землей. Уезжая с Лысой горы, правые взяли с собой на память по куску веревки.

В день казни Богров беседовал в тюрьме с раввином, сказав ему: «Передайте евреям, что я не желал причинить им зла, наоборот, я боролся за благо и счастье еврейского народа». На упреки раввина, что Богров своим преступлением мог вызвать еврейские погромы, тот ответил: «Великий народ не должен, как раб, пресмыкаться перед угнетателями его». А еврейская газета «Правда», издававшаяся в Нью-Йорке на русском языке, спустя несколько дней выражала восторг по поводу поступка Богрова, освободившего Россию от «николаевского вешателя»: «Мы не боимся, и нас не пугает возможность, что человек, стрелявший в не-человека (изверга) – еврей; что рука, вновь поднявшая в России знамя борьбы, знамя свободы, это – еврейская рука»…

На похороны премьера в Киев от Петербурга прибыли делегации от Городской управы, от Петербургского общественного управления и т. д. Они подчеркнули, что П.А. Столыпин, будучи премьер-министром, занимался не только общероссийскими делами, но «успевал близко к сердцу принимать нужды и интересы Петербурга».

Отмечали, что именно благодаря П.А. Столыпину на повестку дня был поставлен вопрос об оздоровлении Петербурга и была произведена сенатором Д.Б. Нейдгартом знаменитая ревизия столичного городского хозяйства, которая, как тогда писали, «удалила крупных хищников от городского сундука». «Видеть первенствующую столицу счастливой и благополучной было заветной мечтой П.А. Столыпина», – отмечали в Петербурге.

По словам помощника городского головы, «во всех случаях, когда городское управление обращалось к нему, чтобы миновать длительную процедуру административного или правительственно-технического контроля, он шел навстречу желанию города. Так было в вопросах устройства электрического трамвая, так было с сооружением фильтро-озонной станции».

Почти сразу же после смерти Столыпина стали обсуждать вопрос об установке ему памятника. Выбирали, где лучше: в Петербурге, Москве или Киеве? Уже на следующий день после смерти П.А. Столыпина среди членов Всероссийского национального союза и Национального клуба начался сбор пожертвований на сооружение памятника Столыпину в Петербурге, и от многих жертвователей в первый же день поступили крупные суммы.