Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Кончина Трепова оказалась неожиданной и произвела тяжелое впечатление в «высших сферах». Тем не менее, говорили, что он предчувствовал близкую кончину: на параде 31 августа, сидя верхом на коне, генерал в разговоре о слухах, распространяемых о нем иностранной прессой, с грустной улыбкой сказал: «Скоро все убедятся, что не стоит опровергать». А через два дня его не стало.

«Личность его во многих отношениях осталась неразгаданной для большой публики, – говорилось о Дмитрии Федоровиче Трепове в одной из газет. – Его раньше считали оплотом консерватизма, но в последнее время в придворных кругах его называли либералом, так как он признавал необходимым уступить духу времени и вести политику в духе просвещенного парламентаризма».

И теперь – о заключительном аккорде этой трагической истории. Через десять дней после смерти Д.Ф. Трепова, 12 сентября 1906 года, в петербургском военно-окружном суде за закрытыми дверями рассматривалось дело об убийстве Козлова. Защитником на процессе выступал известный столичный адвокат Мануил Сергеевич Маргулиес, известный своими либеральными взглядами. Личность эта сама по себе чрезвычайно интересная.

В 1905 году он являлся одним из основателей Радикальной (республиканско-демократической и федералистской) партии, в 1908 году попал в «Кресты» за издание газеты «Радикал», в 1911-1916 годах был гласным Городской думы. Когда началась война, М.С. Маргулиес отодвинул в сторону свои радикальные взгляды и принял для себя лозунг «все для фронта». Он занимал должность помощника председателя Центрального Военно-промышленного комитета и председателем Санитарного отдела Союза городов. После революции М.С. Маргулиес перешел в стан активных противников большевизма, и во время Гражданской войны, в 1919 году, участвовал в белогвардейском правительстве Северо-Западной области России (министр промышленности, торговли и народного здравоохранения). После краха «дела Юденича» оказался в эмиграции, где занимался публицистикой, мемуаристикой и адвокатской деятельностью. Умер он в 1939 году в Париже…

Без сомнения, М.С. Маргулиесу было тяжело найти доводы, чтобы попытаться смягчить отношение суда к обознавшемуся террористу, возомнившему себя и судьей, и палачом одновременно. Суд приговорил убийцу генерала к смертной казни через повешение. Прозвучало, что террорист принадлежал к северной боевой организации партии социалистов-революционеров.

Адвокат М.С. Маргулиес, ввиду многочисленных процессуальных нарушений, допущенных судом, подал кассационную жалобу, но тщетно. Через неделю после суда, 19 сентября, Васильева-Финкельштейна казнили в Шлиссельбургской крепости.

Выстрелы в спину

Еще один акт политического террора произошел в Петергофе через полтора месяца после убийства «по ошибке» генерала Козлова. Это случилось 13 августа 1906 года на вокзале Нового Петергофа. На этот раз «ошибки» не было: террористка-революционерка З. Коноплянникова, в отличие от Васильева-Финкельштейна, безошибочно определила жертву давно намеченного «возмездия». Им стал командир Семеновского лейб-гвардии полка генерал-майор Георгий Александрович Мин, которого эсеры-боевики приговорили к смерти за то, что он командовал жестоким подавлением декабрьского восстания 1905 года в Москве.

Лето 1906 года Мин проводил с семьей в Петергофе, но почти каждый день выезжал в столицу. В тот роковой вечер он отправился в Петербург, чтобы на следующий день заняться инспекторским смотром Семеновского полка. На перроне стояло много народа – все ждали поезда из Ораниенбаума. Пользуясь вокзальной суетой, вплотную к генералу Мину подошла некая дама в черном и шесть раз выстрелила из браунинга. Четыре пули попали в Мина, две потом нашли в спинке скамейки и в полу платформы.

Убийца стреляла генералу в спину, практически в упор. Смертельно раненый, Г.А. Мин обернулся, зашатался и рухнул на землю, обливаясь кровью. Весь этот ужас произошел прямо на глазах его жены и дочери. Мина подхватили на руки и поднесли в приемный покой на вокзале, но было уже поздно: по пути он скончался.

Стрелявшая дама, при которой оказался паспорт на имя крестьянки Пензенской губернии Софьи Ивановны Ларионовой, практически без сопротивления сдалась полиции. Из Петергофа в Петербург ее сопровождал целый отряд жандармов, а на вокзале в столице ее усадили в карету и под строгим конвоем отправили в Дом предварительного заключения. А тело генерала Мина отвезли на его петергофскую дачу, откуда он совсем недавно, ничего не подозревая, отправлялся в город.

15 августа гроб с телом Г.А. Мина в присутствии императора и императрицы торжественно перенесли на вокзал в Новом Петергофе и на поезде доставили в столицу. Там его перевезли в полковую церковь Семеновского полка – Введенскую, что стояла напротив Витебского вокзала. На следующий день состоялись похороны, отличавшиеся большой торжественностью, но доступные только военным. Полиция тесным кольцом окружила Введенскую церковь, где происходило отпевание, и кроме военных никого не пропускала. Даже не разрешала останавливаться любопытным прохожим.