Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Героем дня стал капитан пароходного буксира «Сергей», не растерявшийся и принявший все меры для спасения людей. Дав кораблю полный ход, он подошел к терпящим бедствие паромам и принял на свой борт пассажиров. Матросы перекинули на паром сходни, и толпа хлынула на пароход. Началась давка, люди в панике толкали друг друга. С узких сходень упала в воду женщина с ребенком, и матросы тотчас же вытащили их на борт. Забрав на свой борт всех паломников, буксир «Сергей» доставил их на Охту.

Чрезвычайное приземление на Морском проспекте

В конце мая 1914 года Петербург облетело чрезвычайное известие: знаменитый авиатор Раевский, ученик самого авиаконструктора Луи Блерио, чуть не разбился и совершил вынужденную посадку на Крестовском острове. При этом своим самолетом задавил… лошадь. Недоумевали: как такое могло произойти? Как выяснилось вскоре, дело было очень серьезное: «летун» оказался в безвыходной ситуации, и в небе над столицей едва не произошла страшная катастрофа.

В тот майский вечер Раевский занимался тем, что разбрасывал над Петербургом с высоты птичьего полета афиши с информацией о назначенном на 25 мая «бенефисном дне русских летчиков», который организовывал Императорский Всероссийский аэроклуб. Он поднялся на аэроплане «Фарман» с Комендантского аэродрома, благополучно миновал Петроградскую сторону и стал раскидывать листовки над Васильевским островом.

Необычным зрелищем – барражировавшим в небе самолетом и летящими буквально из-под облаков листовками – любовалась многочисленная публика. Однако затем летательный аппарат начал резко снижаться. Казалось, еще чуть-чуть, и он разобьется о крыши домов. Как потом выяснилось, пачка афиш, выпавшая из ящика, попала в пропеллер. От удара он сломался, и Раевскому ничего не оставалось, как искать место для скорейшей аварийной посадки.

На его счастье, самолет как раз приближался к Крестовскому острову, в центре которого виднелся широкий Морской проспект. Его-то Раевский и сумел использовать в качестве посадочной полосы. Гуляющая поблизости публика в ужасе бросилась врассыпную, и авиатор благополучно приземлился прямо посреди улицы. Все было бы удачно, если бы именно в это время навстречу самолету, уже катившемуся по земле, не ехал извозчик. Завидев самолет, лошадь испугалась и понесла, причем прямо ему навстречу. Как ни пытался Раевский свернуть в сторону, избежать столкновения он не смог. Задев крылом лошадь, он на полном ходу влетел в окна портновского магазина и здесь наконец остановился.

Впрочем, покалеченную лошадь Раевский не очень жалел: его больше беспокоили повреждения аэроплана и завтрашний бенефис летчиков. «Не будь лошади, аппарат почти не пострадал бы, – заявил он. – У него сломаны две правых стойки, колесо и пропеллер. Но ничего – к утру все будет починено».

Действительно, к утру все было готово, и Раевский удачно выступил на «бенефисном дне», состоявшемся несмотря на нелетную погоду. Летчики демонстрировали публике показательные полеты, в том числе красивые виражи и «мертвые петли», а затем, как и говорилось в афишах, состоялась «бесплатная лотерея пассажирских полетов». Праздник авиации продолжался весь вечер и, по отзывам зрителей, был очень интересным. О судьбе покалеченной накануне лошади никто даже не вспоминал…

Крещенская вода: сырая или кипяченая?

Спите, спите, господа!Веселитесь так же пышно,Между тем, моя бедаПодступает к вам неслышно.На российское «авось»Вы надеетесь, небось?И грозите мне войноюКипяченою водою?На счастливый оборотВ вас живет святая вера…Между тем, – я у воротИ не буду ждать!Холера.«Петербургский листок», 10 (23) августа 1907 года

Еще с петровских времен зимней петербургской традицией было празднование на Неве Крещения Господня – «водосвятие». Во льду напротив Зимнего дворца вырубалась прорубь, над ней сооружалась часовня, обнесенная широкой террасой и открытой галереей. Называлось это сооружение Иорданью, в память о крещении Иисуса Христа, совершенном Иоанном Крестителем на реке Иордан. Воспоминание об этом до сих пор сохранилось в названии главного подъезда Зимнего дворца – Иорданского и главной парадной лестницы – Иорданской.

Праздник водосвятия отличался необычайной торжественностью, за многие годы церемонию расписали по мелочам. После обеда во дворце высшее духовенство выходило на Иордань служить молебен с водосвятием. В богослужении участвовала и царская семья. Крест опускался в воду, Петропавловская крепость салютовала 101-м выстрелом, а выстроенные тут же солдаты гвардейских полков стреляли из ружей. С этого момента вода в Неве «становилась» святой, и все подходили испить ее.