Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Уличные барышники торговали скупленными билетами прямо на улице – на Театральной площади со стороны Консерватории, под воротами и в чайных Литовского рынка (он располагался напротив Мариинского театра, как раз там, где сооружается вторая сцена театра). Большинство уличных барышников торговало, главным образом, дешевыми билетами на галерку или на балконы. А если у них появлялся случай продать ложу или кресло, то они брали такие билеты на комиссию за определенный процент у квартирных барышников.

Уличные барышники никогда не имели при себе больше одного-двух билетов. Продали – шли домой за новыми. Поэтому полицейским приходилось каждый раз отпускать спекулянтов, поскольку у них на руках оказывалось всегда лишь несколько билетов, и уличить их в мошенничестве было проблематично.

Крупнейшими по оборотам дельцами в мире «барышничества» являлись некий Цион и его супруга. Ее неоднократно судили за это мошенничество, но она всегда тут же, в здании суда, ехидно улыбаясь, вносила штраф и продолжала свой «бизнес». У четы Цион, кроме многочисленных случайных покупателей, насчитывалось немало постоянных клиентов из богатого общества.

На все упреки об алчности барышники, как правило, приводили свой неотразимый довод: «Верьте слову, каждый билет обходится себе на 50 % дороже обозначенной цены, ведь у нас есть свои расходы!» Как отмечал обозреватель одной из влиятельных петербургских газет, «ущерб, наносимый „барышничеством“, так велик, что это зло требует энергичнейшей и неотложной борьбы».

Две стороны одной медали

Если прежде мы говорили о мошенниках и аферистах, выступавших от собственного лица, то теперь пришло время поговорить о подобных персонажах, выступавших от имени государства. Иными словами – о «мздоимцах», а говоря нынешними словами – взяточниках и коррупционерах.

О засилье коррупции в сегодняшней России не говорит уже, наверное, только ленивый. Однако, что греха таить, и в дореволюционной России дела обстояли не намного лучше. Коррупция и взяточничество проникли тогда в самые высшие сферы и государственной власти, и городского управления; они разъедали государство изнутри и подрывали доверие со стороны граждан – впрочем, в ту пору еще подданных русского государя.

Особенно ярко раскрыла уровень коррупции сенаторская ревизия Нейдгарта, которая в 1911 году, по требованию премьер-министра Столыпина, проводила проверку состояния дел Городского управления Петербурга. Проверка выявила такие вопиющие злоупотребления и махинации, что дело закончилось громкими судебными процессами. «Героями» дня стали высокопоставленные «лихоимцы» – так в ту пору называли взяточников. А само явление именовали старинным словом «лихоимство».

Сенаторская ревизия продолжалась несколько месяцев и стала настоящим шоком для городских чиновников. Наверное, многим из них уже в страшном сне мерещилась пресловутая 372-я статья уложения о наказаниях, каравшая за «лихоимство». В ней подробно определялось степень наказания за взяточничество. Сегодня это как никогда актуально.

Согласно 372-й статье, уголовная ответственность наступала в том случае, если чиновник или иное лицо, состоящее на службе государственной и общественной, принимал по делу или действию, касающемуся до обязанностей его по службе, даже и без всякого в чем-либо нарушения своих обязанностей, подарок, состоящий в деньгах, вещах или в чем бы то ни было ином, либо, получив этот подарок, не возвратил его немедленно или не позднее трех дней.

Если этот подарок был принят или получен уже после исполнения того, за что он предназначался, принявший его чиновник подвергался денежному взысканию не свыше двойной цены подарка. Если же подарок был принят или получен прежде, то сверх того же денежного взыскания чиновник подвергался отрешению от должности. Кроме того, такому же взысканию или наказанию и на том же основании подвергался и тот, кто принимал подобного рода подарки через других лиц или же позволял принимать их своей жене, детям, родственникам, домашним или кому-либо еще.

Впрочем, 372-я статья уложения о наказаниях касалась «лихоимцев», то есть тех, кто получал взятки. Что же касается другой стороны этого явления, то к взяткодателям («лиходателям») закон трактовался довольно расплывчато. Не случайно на съезде криминалистов и правоведов, состоявшемся в Петербурге в апреле 1912 года, в числе прочих вопросов рассматривалась и возможность наказания за «лиходательство».

«Вопрос о лиходателях выдвинуло само время, – говорилось в печати. – Последние интендантские процессы и ряд сенаторских ревизий сделали этот вопрос злободневным». По мнению правоведов, в российском законодательстве не было прямого наказания за взяткодательство, и только в уложении от 25 августа 1713 года было указание приравнять «лиходателей» к «лихоимцам» в смысле наказуемости.