Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Штейн умудрялась околпачивать даже дворников. Свидетель по делу крестьянин Родионов, которого Штейн назначила старшим дворником, взяв у него в залог 400 рублей, рассказал, что когда он явился исполнять свои обязанности, в доме уже было четыре старших дворника. Нового товарища они подняли на смех:

– Пропали твои денежки!

А когда Свешников привез свои 25 тысяч рублей «залога», среди прислуги царило ликование:

– Слава Богу, поймали рябчика! Может, теперь свои деньги получим…

Тяжесть обвинений была настолько велика, что дело казалось решенным – мошеннице грозит сибирская каторга. Однако дело Ольги Штейн закончилось вполне достойным финалом. Когда в очередной день судебных слушаний собрались присяжные и судьи, дабы продолжить опрос свидетелей, оказалось, что Штейн просто-напросто исчезла из Петербурга, благо до последней минуты она оставалась на свободе. Полиция предприняла меры к ее розыску, но, как говорится, ищи ветра в поле. Поиски ни к чему не привели: Штейн бежала в Финляндию, а потом умчалась за границу.

По мнению обозревателей, если бы она не скрылась, то действительно разгорелся бы мощный скандал. Недаром Штейн угрожала перестать «молчать и щадить других». Легко могло статься, что процесс Ольги Штейн превратился бы в пролог к другому, еще более громкому процессу с участием многих лиц, пользовавшихся «выдающимся общественным положением».

Как же сложилась дальше судьба неуловимой Ольги Штейн? Много лет она скрывалась от правосудия. Уже после революции Штейн арестовали в США и доставили в Петроград. В январе 1920 года революционный трибунал приговорил ее к бессрочным исправительным работам. Штейн попала в костромскую колонию, но и тут не потеряла самообладания. Она очаровала начальника колонии, и уже через год ее помиловали. Вместе с новым покровителем Штейн вернулась в Москву, где во времена НЭПа с новой силой развернулся ее талант авантюристки. Аферы раскрылись, Ольге Штейн снова удалось выкрутиться, и ее отдали на поруки родственникам.

Потом, в 1930-х годах, ходили слухи, что бывшая авантюристка торговала квашеной капустой на Ямском рынке. А согласно другой информации, она бежала за границу, где продолжила заниматься своим излюбленным мошенничеством.

Приключения итальянки в Петербурге

Летом 1909 года в Северной столице случилось недоразумение, едва не ставшее поводом для международного конфуза. Итальянская община Петербурга чуть не оказалась опозоренной из-за пустякового, в общем-то, инцидента, вызвавшего громкий скандал. В центр скандала попала итальянская писательница госпожа Тренти, которая представляла в российской Государственной думе известную итальянскую газету «Seccolo». Обстоятельства происшествия заключались в следующем.

Однажды дворник одного из домов по Гороховой улице обратил внимание, что из-под жакета проходившей дамы выпала на тротуар дамская блузка, причем по виду еще совершенно ненадеванная. Он подошел к даме и осведомился у нее, не принадлежит ли ей эта вещь. Дама ответила отрицательно, тогда дворник заподозрил кражу и отвелподозрительную особу в ближайший полицейский участок. При обыске под жакетом задержанной дамы нашли еще одну совершенно новую блузку с клеймом магазина – торгового дома «Эсдерс и Схефальс», находившегося на углу Мойки и Гороховой улицы.

Полиция отправилась в этот крупнейший в столице магазин мужского и женского платья. Как сообщил доверенный магазина, блузки похитили у них, и в этой краже он обвинил госпожу Тренти, часто посещавшую магазин. Та, в свою очередь, категорически отрицала свою вину, заявляя, что по рассеянности, примеряя блузки в магазине, не заметила, как они прицепились к ее поясу, надела жакет и вышла.

В конце июля 1909 года дело о краже блузок рассматривалось у мирового судьи 1-го участка. Весть об этом странном случае не на шутку переполошила всю петербургскую итальянскую колонию, среди которой госпожа Тренти пользовалась безупречной репутацией и уважением. Ее муж владел «художественным делом», дававшим ему двадцать тысяч годового дохода, а сама она зарабатывала литературным трудом несколько тысяч в год.

Реклама Торгового дома «Эсдерс и Схефальс». 1910 г.

Торговый дом «Эсдерс и Схефальс», находившийся на углу Мойки и Гороховой улицы, оказался замешанным в «блузочный скандал»

На суд почти в полном составе явились все итальянцы, жившие в Петербурге. В качестве свидетелей защиты к мировому судье явились итальянский вице-консул шевалье Грези, секретарь итальянского генерального консульства Каррели, президент бюро иностранной печати барон Унгерн-Штернберг, шевалье д’Эстамп и коллега госпожа Тренти по работе в Государственной думе журналистка Левшина. Все они дали самые лучшие отзывы об обвиняемой, а Левшина, чтобы подтвердить рассеянность своей подруги, припомнила случай, когда та вместо портмоне положила в карман чернильницу.