Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Осенью 1912 года Геннадию Опенову довелось лечиться в кронштадтском военном госпитале. Впереди его ждали выписка из госпиталя и возвращение в полк. Однако возвращаться к казарменным порядкам ему совершенно не хотелось, да к тому же он скучал по своим родным. Одним словом, потянуло служивого на родину…

Сравнительная численность самых больших армий в мире. Иллюстрация из журнала «Огонек». Февраль 1912 г.

У находчивого канонира созрел план: написать от имени главного врача командиру полка, что ему, мол, надобно съездить в отпуск домой – отдохнуть. Сказано – сделано. Малограмотный Опенов вывел на клочке бумаги каракулями такую надпись (орфография оригинала сохранена): «Опенову нужно атдахнуть и вот я все покорнейше прошу уволить увотпуск его на два месяца так как он больной и ниходить нистрелять ниможет. Старший врач Иванов».

Письмо он скрепил госпитальной печатью, которой воспользовался в отсутствие фельдшера, и отправил такое послание своему командиру полка. Когда Опенова выписали из госпиталя, ему вручили санитарный билет для предъявления полковому врачу. В графе билета об отпуске канонир собственноручно и так же безграмотно, как и прежде, написал: «Уволняица увотпуск на два месяца без свидетельстванья комисии».

Прибыв в полк, канонир предъявил и этот документ. Подлог был слишком очевидным, да уличенный Опенов и не стал скрывать своей вины. В отпуск его так и не пустили, а вместо этого посадили на гауптвахту. Там ему пришлось провести несколько месяцев.

В конце марта 1913 года Опенова судили в военно-окружном суде. Приговор малограмотному канониру оказался суровым: за подлог в документах государственной важности его лишили «всех особенных прав» и отдали в исправительные арестантские отделения на один год, семь месяцев и десять дней…

Спекулянты-барышники

Как известно, петербургская публика была страстно влюблена в театр. Многие постановки на сцене становились настоящими событиями и сенсациями в культурной жизни столицы, кроме того, театры служили местом встреч и общения петербургского бомонда, светского общества, аристократии. Но сегодня речь пойдет о тех, кто бессовестно наживался на поклонниках театра, – спекулянтах-барышниках, занимавшихся перепродажей билетов.

«Никогда в прежние годы наши казенные театры не находились в таких барышнических лапах, как теперь», – сетовал современник. Речь шла об «императорских» театрах – Мариинском, Александринском и Михайловском. В конце первого десятилетия ХХ века все «барышничество» билетами в Мариинку обреталось в руках знаменитого в столице Королькова и не менее знаменитой госпожи Хотимской.

Эти двое «дельцов» имели по десятку «сотрудников», помогавших им добывать билеты, и продавали билеты со 100-процентной наценкой, а на «экстраординарные» спектакли – с наценкой в 150 %. «Барышничество» билетами Александринки в те же годы принадлежало исключительно бывшему официанту Сенцову, который довольствовался гораздо меньшей наживой – от 50 до 75 %.

Добыча билетов представляла собой целую спекулятивную операцию, в которой были свои «пешки» и «ферзи». Когда по утрам на площади у Мариинского театра происходила лотерея по получению очередных номерков, чтобы становиться у кассы, то барышники скупали ближайшие номера у мальчишек и у различных субъектов, являвшихся специально для того, чтобы тянуть из мешка номерок на счастье. Барышники перекупали номерки за небольшую сумму – от 20 до 50 копеек, а затем ставили в очередь в кассу подставных лиц либо иногда вставали сами. Им удавалось скупать по двадцать, а иногда и по тридцать номерков на каждого.

В начале 1910-х годов при Мариинке насчитывалось уже не меньше двадцати аферистов-барышников, причем они делились на две категории – квартирных и уличных.

Квартирные барышники торговали билетами у себя на квартирах и могли поставлять билеты постоянным покупателям по заказу прямо на дом. По соседству с Мариинкой – на Торговой улице (ныне улица Союза Печатников), на Театральной площади, в домах Литовского рынка было немало квартир, занимаемых профессиональными барышниками.

Чтобы увеличить клиентуру, целый «штат» мальчишек ловил (на жаргоне барышников это звучало «застрелил») возле Мариинки желающих приобрести билеты. Каждого потенциального покупателя вели на квартиру барышника. Мальчишки знали, что выгода им светит в любом случае: даже если «клиент» не покупал билет, они получали 10 копеек. А если сделка состоялась – они получали 25 копеек.

Но стоило только барышнику заподозрить в приведенном «клиенте» что-нибудь неладное, то ему ничего не продавали, а обещали в условленный час доставить на квартиру. Перед этим агенты барышника разведывали у дворника, что представляет собою заказчик.