Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

По словам Льва Лурье, новость о том, что барон Дандре, балетоман, красавиц, умница, у которого в содержанках – сама Павлова, арестован за растрату, потрясла Мариинский императорский театр. Мнения «балетных» разделились. Одни говорили: «Наша Анна высосала из Дандре все до капельки, и больше он ей не нужен! Конец деньгам – конец любви! Дандре в тюрьме, а Павлова и в ус не дует: танцует себе в Париже у Дягилева, кружит головы французам. А ведь, говорят, ее показания на процессе могли бы облегчить участь Дандре. У этой женщины просто нет сердца!» Другие возражали: «Да кто она ему, жена, что ли, чтобы, бросив Париж, мчаться утирать слезы? Дура будет Аннет, если приедет!» Третьи верили: «Да нет, Аннушка своего Дандре любит. Вот увидите: скоро примчится!».

Прима императорского балета, петербургская звезда Анна Павлова

Спустя месяц после ареста Дандре посетивший его репортер сообщал: «Он сильно изменился. Похудел, цвет лица болезненный, и вообще общий вид не напоминает той гордой осанки, которой он отличался на первом допросе. Обвиняемый просил, чтобы его отпустили на поруки под залог, но его просьбу не уважили».

Правда, через неделю, 6 апреля, Дандре все-таки выпустили из Дома предварительного заключения под залог в 35 тысяч рублей. В тюрьме ему довелось просидеть 38 дней. «Дандре сильно изменился, – сообщалось в одной из газет. – Появилась седина. Лицо бледное, с характерным отпечатком тюремного режима. За все время в тюрьме арестованный не получил ни одного письма от своих коллег-„стародумцев“. Обвиняемого забыли все, кроме близких родных». Выйдя на свободу, Дандре вскоре отправился в свое имение восстанавливать изрядно потрепанные нервы и здоровье…

Еще одной «жертвой» ревизии стал любимец «стародумцев» – делопроизводитель отдела городских предприятий и особых поручений Петербургской городской управы Н.С. Нелюбов. 14 марта его отстранили от должности, а затем постановлением Нейдгарта возбудили уголовное преследование.

Тучи сгущались и над бывшим председателем Городской думы С.В. Унковским, на него, как стало известно, Нейдгарт стал готовить отдельное досье. Прежде, в 1907 году, С.В. Унковского избрали председателем Городской ревизионной комиссии. На этом посту он ревизовал перестройку старых и возведение новых мостов в рамках проведения трамвайной линии первой очереди. С председательского места в комиссии С.В. Унковский совершил скачок на председательское место в Городской думе (разумеется, от правящей «стародумской» партии), а в 1909 году Дума избрала его своим представителем в совет по делам местного хозяйства по рассмотрению законопроектов по реформе местного самоуправления.

В последний день марта сенаторская ревизия произвела обыск в Министерстве путей сообщения. Кроме того, обыску подверглась квартира делопроизводителя хозяйственного отделения министерства инженер-строителя П.И. Вознесенского.

В начале апреля ревизоры привлекли к ответственности за все то же самое «лихоимство» еще одного деятеля – бывшего члена Городской управы, а затем гласного Городской думы генерала Ивана Петровича Медведева. Против него постановлением Д.Б. Нейдгарта возбудили уголовное преследование.

На «общественную арену» Медведев вступил в 1898 году генерал-майором в отставке. Ему сразу же улыбнулась удача, и он стал членом Городской управы с окладом в 4200 рублей. Под его непосредственное ведение передали 4-е отделение управы (по благоустройству). Однако за десять лет своей работы в сфере благоустройства И.П. Медведев нисколько не повлиял на состояние дел и оставил после себя тяжелое наследство.

В свое время имя Медведева «прославилось» знаменитой «угольной панамой» на газовом заводе, когда обнаружилось, что почти 400 тысяч пудов каменного угля «разнесло ветром» (не хватало угля на сумму 80 тысяч рублей). Отставной генерал тогда являлся председателем приемной комиссии по угольному делу. Дело спустили на тормозах, и И.П. Медведев не понес никакой ответственности. Если бы не это угольное дело, он бы, вероятно, до сих пор блистал на думском горизонте в качестве члена городской управы. Но сейчас ему инкриминировалось другое – мздоимство и лихоимство.

После «угольной панамы» И.П. Медведев вышел из состава Городской управы и перебрался в гласные. Впечатление первого провала быстро улеглось, о былых грехах Медведева быстро подзабыли, так что его даже избрали членом больничной комиссии и кандидатом в присутствие по воинской повинности, а также в другие городские комитеты и комиссии. Теперь же его карьере точно пришел конец.