Закат боярской республики в Новгороде

«Быть или не быть» — новгородской старине и пошлине, могуществу бояр, буйному вечу, бесправию смердов, приниженности пригородов. Пушным факториям на Печоре и Мезени, лихим походам за данью в глухие северные леса, торговле с ганзейскими купцами, набитым золотом и серебром подвалам и полатям святой Софии. Гордой осанке бояр на переговорах с великим князем, самостоятельности владыки, власти господы над огромной территорией от Валдая до Белого моря,, от Ладоги до предгорьев Урала.

«Быть или не быть» — Руси и ее народу. Останется ли Русская земля слабо связанным конгломератом княжеств и городов, дрожащих перед Литвой и трепещущих перед ордынским ханом,? Сохранится ли русский народ на своей земле, или сама эта земля перестанет быть Русской и окончательно исчезнет, разделенная между соседями и превратится только в географическое понятие, вроде «Сарматии» или «Скифии», как величали нашу страну западноевропейские книжники? Через узкие шведские двери и литовские ставни, может быть, когда-нибудь и прольется свет на огромную равнину Северо-Восточной Европы, населенную полудикими племенами, поддаными короля и хана, «схизматиками», говорящими на непонятном для «просвещенных» европейцев наречии. И навсегда исчезнет русское имя, русское слово. Или появится, окрепнет новая сила — единое могучее государство, объединит Русь, свергнет ордынские оковы, вернет похищенные у нее земли и достойно войдет в семью великих народов мира?

Новгород. Кремль. Башни Княжая и Кокуй зимой.

Проще говоря, вопрос стоял так: боярская власть в Великом Новгороде или единство Русской земли. Третий вариант был исключен. И это по-своему хорошо понимали и в Новгороде, и в Москве.

Испросив на новгородский стол -«князя из королевы руки», господа сделала важный, едва ли обратимый шаг к разрыву с Москвой, со всей политической традицией, связывавшей «от отчич и дедич» Русскую землю в единое, пусть и раздробленное, целое под стягом великих князей. Прибытие Олельковича создавало новую политическую ситуацию, благоприятную для противников и неблагоприятную для сторонников Москвы на новгородском вече.

Но борьба между этими группировками была еще далеко не закончена.

15 ноября. Важнейший политический акт феодальной республики — выборы нового архиепископа. На площади перед святой Софией собирается вече — посадники, и тысяцкий, и «весь Великой Новъгород». Впрочем, эта площадь так мала, что на ней могут поместиться только представители концов и улиц, члены боярских кланов, «лучшие люди» Новгорода. На престол в Софийском соборе кладутся три жребия: «един — Варсонофьев, духовника владычня, а другой — Пуминов, ключника владычня, а третий — Фефилактов с Вежищи, протодиакона и ризника владычня». Это старая новгородская традиция. Так избирали в свое время Иону, а "перед ним — Евфимия и длинный ряд их предшественников. «Кои себе жребии избереть на престоле дом святого Софея, тоя всему Великому Новугороду преосвященный архиепископ». Архимандрит Юрьева монастыря по очереди вынимал жребии. Побеждал тот, чей жребий оставался на престоле. Затаив дыхание, ждала толпа на площади исхода древней, священной церемонии. «И осташе на престоле жребси Фефилактов, протодиакона и ризника владычня». «Весь Великой Новъгород» сразу пошел за ним в его монастырь, на Вежищи. «И възведше в владычень двор, на сени честно, и нарекше й (его. — Ю, А.) и лреосвящен-ным архиепископом». За триста лет это был двадцать первый по счету архиепископ Великого Новгорода и Пскова.

Но страсти разгорались все сильнее. Другой претендент на архиепископство, Пимен, был одним из самых близких людей покойного владыки. Он замещал его, когда тот уезжал из Новгорода. Как ключник, он ведал казной владыки. Пимен был хорошо известен в Новгороде: его «повелением и тщанием» расписывалась фресками церковь Николы на Островке. Об авторитете Пимена свидетельствует само выдвижение его кандидатуры, И вдруг «по неколикех днех» после выборов Великий Новгород поднялся на бывшего владычного ключника. «Великим, силным избеществовав бесчестием», Пимена заключили в крепость, подвергли пыткам («самого измучив»), «кажну вшу (казну всю.— Ю. А.) в него розграбили» и, наконец, оштрафовали на тысячу рублей. Как же это все могло произойти с доверенным лицом владыки Ионы, вчерашним кандидатом в архиепископы?

По объяснению псковской летописи, «инде на едином месте честь не стоит, в мудрости разумных ищет, а на гордых и безумных пребыти не может». При всей общей справедливости этого объяснения, оно несколько туманно. В чем проявились «гордость» и «безумие» владычного ключника?