Замогильные записки Пикквикского клуба

— Вы хотли сказать, что Изабелла нсколько горбата… ну, да, не отпирайтесь, я видла, что вы это тотчасъ же замтили. Что-жъ? вы не ошиблись: y ней точно растетъ горбъ, этого скрыть нельзя: страшное несчастіе для молодой двушки! Я часто говорю ей, что года черезъ два она будетъ ужаснымъ уродомъ. О, вы ужасный насмшникъ!

Обрадованный случаю прослыть знатокомъ женской красоты, м-ръ Топманъ не сдлалъ никакихъ возраженій и только улыбнулся съ таинственнымъ видомъ.

— Какая саркастическая улыбка! — замтила Рахиль. — Я боюсь васъ, сэръ.

— Меня боитесь?

— Я вижу васъ насквозь, и отъ меня не укроются ваши мысли. О, я въ совершенств понимаю что значитъ эта улыбка.

— Что? — спросилъ м-ръ Топманъ, искренно желавшій открыть значеніе того, что было для него самого таинственной загадкой.

— Вы думаете, — начала тетушка, понизивъ голосъ на нсколько тоновъ, — вы думаете, что горбъ Изабеллы еще не велика бда въ сравненіи съ нравственными недостатками ея сестры. Ну, да, Эмилія чрезвычайно втрена, вы угадали. Сколько разъ я проливала тайкомъ горькія слезы при мысли объ ужасномъ несчастіи, до котораго, нтъ сомннія, доведетъ ее этотъ ужасный недостатокъ! Видите ли, она готова всмъ вшаться на шею, и простодушный отецъ — это всего убійственне — ничего не замчаетъ, ршительно ничего! Еслибъ онъ въ половину былъ такъ же проницателенъ, какъ вы — сердце его надорвалось бы отъ отчаянія, увряю васъ. Что длать? Любовь къ дтямъ совсмъ ослпила его глаза. Охъ, быть тутъ худу, быть тутъ худу!

Сердобольная тетушка испустила глубокій вздохъ, и взоры ея приняли самое печальное выраженіе.

— Тетушка изволитъ, кажется, говорить о насъ, — шепнула миссъ Эмилія своей сестр,- я уврена въ этомъ.

— Право?

— Непремнно. Смотри, какой y нея жалкій видъ. Надо ее проучить. Ахъ, тетушка, вы совсмъ не бережете своего здоровья! Долго ли простудиться въ ваши лта? Накройтесь вотъ этимъ платкомъ или закутайтесь шалью. Для такой старушки, какъ вы, всякій втерокъ можетъ имть несчастныя послдствія.

Неизвстно какимъ бы отвтомъ тетушка отблагодарила за это пылкое участіе къ ея старческимъ недугамъ, если бы м-ръ Уардль, не подозрвавшій этой перестрлки, не вздумалъ вдругъ сдлать энергическое обращеніе къ своему слуг.

— Джой, Джой! — Вообразите, этотъ пострлъ опять заснулъ!

— Странный парень! — замтилъ м-ръ Пикквикъ. — Неужели онъ всегда спитъ?

— Всегда, всегда! — Полусонный онъ ходитъ по улиц и нердко храпитъ, прислуживая за столомъ.

— Удивительно странный малый! — повторилъ м-ръ Пикквикъ.

— Очень удивительный, и я горжусь имъ, — отвчалъ статный джентльменъ. — Это рдкое явленіе въ природ, и вы не отыщете другого экземпляра въ цломъ свт. Я ни за что съ нимъ не разстанусь. Эй, Джой! — Убери эти вещи и подай другую бутылку! слышишь ли?

Жирный дтина повернулся, всталъ, протеръ глаза, проглотилъ огромный кусокъ пирога и, переваливаясь съ боку на бокъ, принялся за исполненіе данныхъ приказаній, искоса посматривая на остатокъ роскошнаго завтрака, въ которомъ онъ не могъ принимать дятельнаго участія. Ножи, тарелки и салфетки уложены на свое мсто; новая бутылка лафита откупорена и выпита; опустлая корзинка отправилась на запятки; жирный парень еще разъ взгромоздился на козлы: подзорная труба и очки вновь явились на сцену — и передъ глазами насыщенной публики снова открылись стратегическія эволюціи великобританскихъ солдатъ. Ружья и пушки загремли, земля дрогнула, дамы взвизгнули, подкопъ взорванъ, цитадель, къ общему удовольствію, взлетла на воздухъ и чрезъ нсколько минутъ вс и каждый спшили отправиться по своимъ мстамъ. Статный джентльменъ и м-ръ Пикквикъ, исполненный поэтическихъ наслажденій, искренно длились взаимными наблюденіями и радушно пожимали другъ другу руки.

— Такъ не забудьте, сэръ, — сказалъ статный джентльменъ, — завтра мы должны увидться.

— Непремнно, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ.

— Вы записали адресъ?

— Какъ же, какъ же: Меноръ-Фармъ, Динглиделль, — проговорилъ м-ръ Пикквикъ, вперивъ очки въ свою записную книгу.

— Очень хорошо, — сказалъ статный джентльменъ. — Надюсь, на моемъ хутор вамъ не будетъ скучно, и вы увидите предметы, вполн достойные вашихъ наблюденій. Недля мигомъ пролетитъ въ удовольствіяхъ сельской жизни. Джой — ахъ, проклятый, онъ опять заснулъ — Джой, помоги кучеру заложить лошадей.

Лошади заложены; кучеръ слъ на козлы; жирный парень взгромоздился подл него, и коляска сдвинулась съ мста. Когда пикквикисты бросили послдній взглядъ на своихъ друзей, махавшихъ шляпами и платками, заходящее солнце яркимъ заревомъ освтило фигуру жирнаго дтины: онъ спалъ крпкимъ сномъ, и голова его лежала на плеч кучера Тома.

Глава V. Мистеръ Пикквикъ упражняется въ кучерскомъ искусств. Мистеръ Винкель показываетъ удивительные опыты верховой зды