Замогильные записки Пикквикского клуба

М-ръ Пикквикъ только-что хотлъ отвчать на этотъ вопросъ и уже собрался исчислить, во всей полнот, достоинства и отличія фамиліи м-ра Бенжамена Аллена, какъ въ эту самую минуту остроумный и находчивый Бобъ Сойеръ ущипнулъ своего друга за руку съ тою цлью, чтобы пробудить въ немъ сознаніе своего положенія. М-ръ Алленъ взвизгнулъ и быстро вскочилъ на ноги. Затмъ, увидвъ передъ собой незнакомое лицо, онъ стремительно подошелъ къ м-ру Винкелю, взялъ его за об руки и, пробормотавъ нсколько отрывочныхъ сентенцій безъ опредленнаго значенія и смысла, спросилъ, не угодно-ли ему чего-нибудь, въ ожиданіи обда, выпить, закусить или перекусить; посл всего этого м-ръ Алленъ слъ опять на свое мсто и началъ бросать вокругъ себя безсмысленные взоры, какъ будто не имлъ онъ ни малйшаго сознанія о томъ, куда, какъ и зачмъ привела его судьба.

Положеніе м-ра Пикквика становилось тмъ боле затруднительнымъ, что м-ръ Винкель старшій не скрывалъ своего изумленія при взгляд на странное поведеніе молодыхъ людей. Чтобы разомъ покончить это дло, онъ вынулъ изъ кармана письмо и, представляя его м-ру Винкелю, сказалъ.

— Это письмо, сэръ, отъ вашего сына. Изъ содержанія его вы изволите усмотрть, что отъ вашего отеческаго вниманія и снисхожденія будетъ зависть все счастье и благосостояніе молодого человка. Прошу васъ покорнйше прочесть письмо спокойно, хладнокровно, и потомъ сказать мн откровенно, какое впечатлніе произведетъ оно на ваше родительское сердце. О важности приговора, который я буду имть честь выслушать изъ вашихъ устъ, вы можете судить уже по одному тому, что я нарочно пріхалъ сюда для свиданія съ вами и ршился, не откладывая ни одной минуты, явиться къ вамъ въ поздній часъ ночи… несмотря на такія невыгодныя обстоятельства, — заключилъ м-ръ Пикквикъ, взглянувъ искоса на своихъ молодыхъ друзей.

Посл этого вступленія м-ръ Пикквикъ поспшилъ вручить по принадлежности озадаченному м-ру Винкелю огромное посланіе его сына и затмъ, усвшись на стулъ, принялъ наблюдательную позу, подобающую джентльмену, который не чувствуетъ теперь ни малйшей тяжести на своей душ.

Старичокъ повертлъ письмо въ рукахъ, взглянулъ на углы конверта, на адресъ, на печать, придвинулъ стулъ къ круглому столику, поправилъ лампу, сломалъ печать, развернулъ бумагу и приготовился читать.

Но въ этотъ самый моментъ м-ръ Бобъ Сойеръ, казавшійся спокойнымъ въ продолженіе нсколькихъ минутъ, положилъ свои руки на колни и сдлалъ уморительную гримасу въ род тхъ, какія мы встрчаемъ на портретахъ, изображающихъ покойнаго м-ра Гримальди, знаменитаго шута. Случилось, однакожь, что м-ръ Винкель старшій, вмсто того, чтобы углубиться въ чтеніе письма, какъ разсчитывалъ Бобъ Сойеръ, устремилъ ненарокомъ пристальный взглядъ на фигуру самого Боба Сойера, и, заключая весьма основательно, что шутовская гримаса иметъ цлью осмяніе его собственной особы, старичокъ сдлалъ такую строгую и суровую мину, что черты покойнаго Гримальди мгновенно приняли выраженіе невинной скромности и смиренія.

— Вы что-то говорили, сэръ? — спросилъ м-ръ Винкель посл страшнаго молчанія.

— Нтъ, сэръ, — отвчалъ Бобъ Сойеръ смиреннымъ тономъ.

— Уврены-ли вы въ этомъ, сэръ?

— О, да, сэръ, совершенно увренъ.

— A мн показалось, что вы дйствительно говорили, сэръ, — продолжалъ старый джентльменъ тономъ выразительнаго негодованія, — вы, можетъ быть, смотрли на меня, сэръ?

— О, нтъ, сэръ, совсмъ нтъ! — отвчалъ Бобъ съ величайшею учтивостью.

— Очень радъ слышать это, сэръ, — сказалъ м-ръ Винкель старшій.

Бросивъ еще разъ сердитый взглядъ на уничтоженнаго Боба, старый джентльменъ пододвинулъ къ себ лампу и уже серьезно углубился въ чтеніе письма.

М-ръ Пикквикъ слдилъ пристально и внимательно за всми движеніями старца, по мр того, какъ онъ перебгалъ отъ одной строки къ другой, отъ первой страницы ко второй, отъ второй къ третьей, отъ третьей къ четвертой и послдней; но ни малйшее измненіе въ чертахъ лица не могло служить боле или мене правдоподобнымъ истолкованіемъ чувствованій, съ какими м-ръ Винкель старшій принялъ извстіе о супружеств своего сына, которое супружество, какъ зналъ м-ръ Пикквикъ, описывалось уже на первой страниц посл двнадцатой строки.

М-ръ Винкель прочиталъ письмо до послдняго слова, сложилъ его опять со всею тщательностью и аккуратностью длового человка, и въ то самое мгновеніе, какъ м-ръ Пикквикъ ожидалъ неминуемаго взрыва сильныхъ ощущеній, старичокъ обмакнулъ перо въ чернильницу и сказалъ совершенно спокойнымъ тономъ, какъ будто рчь шла о какой-нибудь коммерческой бездлк:

— Куда адресовать къ Натаніэлю, м-ръ Пикквикъ?

— Въ гостиницу "Коршуна и Джорджа", — отвчалъ этотъ джентльменъ.

— "Коршунъ и Джорджъ". A гд эта гостиница?

— На Георгіевскомъ подворь, въ Ломбардской улиц.

— Въ Сити?

— Да.

Старый джентльменъ методически записалъ адресъ на изнанковой сторон конверта, бросилъ письмо въ конторку, заперъ ее, положилъ въ карманъ связку ключей и сказалъ:

— Больше, я полагаю, ничто не можетъ удерживать васъ y меня, м-ръ Пикквикъ?