Замогильные записки Пикквикского клуба

— Семь миль въ полчаса!.. Слышите-ли? — закричалъ м-ръ Уардль.

— Слышимъ.

Ямщики навязали нахлестки на свои бичи, конюхъ отворилъ ворота, толпа взвизгнула, разступилась, и карета стрлою помчалась на большую дорогу.

— Прекрасное положеніе! — думалъ про себя м-ръ Пикквикъ, когда его мыслительная машина, первый разъ посл всеобщей суматохи, начала работать съ обычною силой. — Прекрасное положеніе для главнаго президента Пикквикскаго клуба: мчаться сломя голову, въ глухую полночь, на бшеныхъ лошадяхъ по пятнадцати миль въ часъ!

Первыя три или четыре мили между двумя озабоченными путешественниками не было произнесено ни одного звука, потому что каждый изъ нихъ погруженъ былъ въ свои собственныя думы; но когда, наконецъ, взмыленные и вспненные кони, пробжавъ опредленное пространство, обуздали свою бшеную прыть м-ръ Пикквикъ началъ испытывать весьма пріятныя чувства отъ быстроты движенія и вдругъ, обращаясь къ своему товарищу, выразилъ свой восторгъ такимъ образомъ:

— Вдь мы ихъ, я полагаю, мигомъ настигнемъ, — не такъ ли?

— Надюсь, — сухо отвчалъ товарищъ.

— Прекрасная ночь! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, устремивъ свои очки на луну, сіявшую полнымъ блескомъ.

— Тмъ хуже, — возразилъ Уардль, — въ лунную ночь имъ удобне скакать, и мы ничего не выиграемъ передъ ними. Луна черезъ часъ зайдетъ.

— Это будетъ очень непріятно, — замтилъ м-ръ Пикквикъ.

— Конечно.

Кратковременный приливъ веселости къ сердцу м-ра Пикквика началъ постепенно упадать, когда онъ сообразилъ вс ужасы и опасности зды среди непроницаемаго мрака безлунной ночи. Громкій крикъ кучеровъ, завидвшихъ шоссейную заставу, прервалъ нить его размышленій.

— Йо-йо-йо-йо-йой! — заливался первый ямщикъ.

— Йо-йо-йо-йо-йой! — заливался второй.

— Йо-йо-йо-йо-йой! — завторилъ самъ старикъ Уардль, выставивъ изъ окна кареты свою голову и половину бюста.

— Йо-йо-йо-йо-йор! — заголосилъ самъ м-ръ Пикквикъ, не имя, впрочемъ, ни малйшаго понятія о томъ, какой смыслъ долженъ заключаться въ этомъ оглушающемъ крик.

И вдругъ карета остановилась.

— Что это значитъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Подъхали къ шоссейной застав,- отвчалъ Уардль, — надобно здсь разспросить о бглецахъ.

Минутъ черезъ пять, употребленныхъ на перекличку, вышелъ изъ шоссейной будки почтенный старичокъ съ сдыми волосами, въ блой рубашк и срыхъ штанахъ. Взглянувъ на луну, онъ звнулъ, почесалъ затылокъ и отворилъ ворота.

— Давно ли здсь прохала почтовая карета? — спросилъ м-ръ Уардль.

— Чего?

Уардль повторилъ свой вопросъ.

— То-есть, вашей милости, если не ошибаюсь, угодно знать, какъ давно по этому тракту проскакалъ почтовый экипажъ?

— Ну да.

— A я сначала никакъ не мотъ взять въ толкъ, о чемъ ваша милость спрашивать изволитъ. Ну, вы не ошиблись, почтовый экипажъ прохалъ… точно прохалъ.

— Давно ли?

— Этого заподлинно не могу растолковать. Не такъ чтобы давно, а, пожалуй, что и давно… такъ себ, я полагаю, часа два или около того, а, пожалуй, что и слишкомъ!

— Какой же экипажъ? карета?

— Да, была и карета. Кажись, такъ.

— Давно ли она прохала, мой другъ? — перебилъ м-ръ Пикквикъ ласковымъ тономъ. — Съ часъ будетъ?

— Пожалуй, что и будетъ.

— Или часа два?

— Немудрено, что и два.

— Ступайте, ребята, чортъ съ нимъ! — закричалъ сердитый джентльменъ. — Отъ этого дурака во сто лтъ ничего не узнаешь?

— Дурака! — повторилъ старикъ, оскаливая зубы и продолжая стоять среди дороги, между тмъ какъ экипажъ исчезалъ въ отдаленномъ пространств. — Самъ ты слишкомъ уменъ: потерялъ ни за что, ни про что цлыхъ пятнадцать минутъ и ускакалъ какъ оселъ! Если тамъ впереди станутъ тебя дурачить такъ же, какъ и я, не догнать теб другой кареты до апрля мсяца. Мудрено ли бы догадаться старому хрычу, что здсь получено за молчокъ малую толику? Скачи себ: ни лысаго бса не поймаешь! Дуракъ!

И долго почтенный старичокъ самодовольно скалилъ зубы и почесывалъ затылокъ. Наконецъ, затворилъ онъ ворота и вошелъ въ свою будку.

Карета между тмъ безъ дальнйшихъ остановокъ продолжала свой путь до слдующаго станціоннаго двора. Луна, какъ предсказалъ Уардль, скоро закатилась; многочисленные ряды мрачныхъ облаковъ, распространяясь по небесному раздолью, образовали теперь одну густую черную массу, и крупныя капли дождя, постукивая исподволь въ окна кареты казалось, предсказывали путешественникамъ быстрое приближеніе бурной ночи. Противный втеръ бушевалъ въ неистовыхъ порывахъ по большой дорог и печально гудлъ между листьями деревъ, стоявшихъ по обимъ сторонамъ. М-ръ Пикквикъ плотне закутался шинелью, забился въ уголъ кареты, и скоро погрузился въ глубокій сонъ, отъ котораго только могли пробудить его остановка экипажа, звонъ станціоннаго колокола и громкій крикъ старика Уардля, нетерпливо требовавшаго новыхъ лошадей.