Замогильные записки Пикквикского клуба

"Какъ часто въ глухой полночный часъ, проникнутый судорожнымъ трепетомъ, я вставалъ со своей постели, становился на колни и молился долго, пламенно молился, чтобъ всемогущая сила избавила меня отъ проклятія, тяготвшаго надъ родомъ моимъ! Какъ часто, отуманенный инстинктивною тоской среди веселыхъ игръ и забавъ, я вдругъ удалялся въ уединенныя мста и проводилъ самъ съ собою унылые часы, наблюдая за ходомъ горячки, начинавшей пожирать мой слабый, постепенно размягчавшійся мозгъ. Я зналъ, что зародышъ бшенства былъ въ моей крови, что оно глубоко таилось въ мозгу моихъ костей, что одно поколніе нашего рода окончило свой вкъ, не бывъ зараженнымъ этою фамильною чумой, и что я первый долженъ былъ начать свой особый, новый рядъ бшеныхъ людей. Такъ было прежде, и, слдовательно, — я зналъ, — такъ будетъ впереди. Забиваясь по временамъ въ уединенный уголъ шумной залы, я видлъ, какъ вдругъ умолкали веселыя толпы, перемигивались, перешептывались, и я зналъ, что рчь ихъ идетъ о несчастномъ человк, близкомъ къ потер умственныхъ силъ своей духовно-нравственной природы. Заране отчужденный отъ общества людей, я молчалъ, скучалъ и думалъ.

"Такъ прошли годы, длинные-предлинные годы. Ночи въ здшнемъ мст тоже иной разъ бываютъ очень длинны; но ровно ничего не значатъ он въ сравненіи съ тогдашними ночами и страшными грезами печальныхъ лтъ тревожной юности моей. Больно вспоминать про т годы, и грудь моя надрывается отъ страха даже теперь, когда я воображаю мрачныя формы чудовищъ, выставлявшихъ свои гнусныя рожи изъ всхъ угловъ моей одинокой спальни. Склоняясь надъ моимъ изголовьемъ и передразнивая меня своими длинными языками, они гомозились вокругъ моихъ ушей и нашептывали съ дикимъ, затаеннымъ смхомъ, что полъ того стараго дома, гд умеръ отецъ моего отца, обагренъ былъ его собственною кровью, которую исторгъ онъ самъ изъ своихъ жилъ въ припадк бшенаго пароксизма. Напрасно затыкалъ я уши и забивалъ свою голову въ подушки: чудовища визжали неистово и дико, что поколніе, предшествовавшее дду, оставалось свободнымъ отъ фамильной маніи, но что его собственный ддъ прожилъ цлые десятки лтъ, прикованный къ стн желзною цпью и связанный по рукамъ и ногамъ. Чудовища называли правду — это я зналъ, хорошо зналъ, Я отыскалъ вс подробности въ фамильныхъ бумагахъ, хотя ихъ тщательно старались отъ меня скрывать. Ха, ха, ха! Я былъ слишкомъ хитеръ, нтъ нужды, что сумасшедшій.

"Манія, наконецъ, обрушилась надо мной всею своею силой, и я удивился, отчего мн прежде было такъ страшно сойти съ ума. Теперь вступилъ я въ большой свтъ, пришелъ въ соприкосновеніе съ умными людьми, говорилъ, острилъ, длалъ предположенія, проекты, и привелъ въ исполненіе множество нелпыхъ плановъ, озадачившихъ своею оригинальностью дальновидныхъ мудрецовъ. Я смялся до упада въ тиши своего кабинета, и никто въ цломъ мір не подозрвалъ, что голова моя страдала размягченіемъ мозга. Съ какимъ восторгомъ поздравилъ я себя, что умлъ такъ искусно провести, надуть и одурачить всхъ своихъ любезнйшихъ друзей, видвшихъ во мн остряка и прожектера, готоваго работать вмст съ ними на общую пользу! О, если бы знали они, съ кмъ вели свои дла! Случалось, иной другъ обдалъ со мною за однимъ столомъ съ глаза-на-глазъ и беззаботно веселился, выпивая тостъ за тостомъ за мое "драгоцнное" здоровье; какъ бы поблднлъ онъ и съ какою быстротою ринулся бы вонъ изъ дверей, еслибъ могъ вообразить на одну минуту, что любезнйшій другъ, сидвшій подл него съ острымъ и блестящимъ ножомъ въ рукахъ, есть никто другой, какъ сумасшедшій человкъ.

"Сокровища перешли въ мои руки, богатство полилось черезъ край, и я утопалъ въ океан удовольствій, которыхъ цнность стократъ увеличилась въ моихъ глазахъ отъ сознанія, что я съ такимъ искусствомъ умлъ скрывать свою завтную тайну. Я получилъ въ наслдство огромное имніе. Законъ, даже самъ стоглазый законъ, приведенный въ заблужденіе, поручилъ сумасшедшему управленіе землей и капиталомъ, отстранивъ цлые десятки разумныхъ претендентовъ. Куда смотрли проницательные люди, гордые своимъ здравымъ разсудкомъ? Куда двалась опытность законовдовъ, способныхъ открывать проблескъ истины во мрак заблужденій?

"У меня были деньги: — за мной ухаживалъ весь свтъ. Я моталъ свое золото безумно, — каждый прославлялъ мою щедрость. О, какъ унижались передо мной эти три гордые брата! Да и самъ отецъ, сдовласый старецъ, — какое уваженіе, почтеніе, снисходительность, благоговніе ко мн съ его стороны! У старика была дочь, y молодыхъ людей — сестра; вс пятеро не имли иной разъ чмъ накормить голодную собаку. Я былъ богатъ, и когда меня женили на молодой двиц, улыбка торжества озарила веселыя лица убогихъ родственниковъ, воображавшихъ въ простот сердечной, что замысловатые ихъ планы увнчались вожделннымъ успхомъ. Дошелъ чередъ и до моей улыбки. Улыбки? Нтъ, я смялся, хохоталъ, рвалъ свои волосы и катался по ковру передъ брачной постелью, упоенный своимъ блистательнымъ успхомъ. Какъ мало думали они, на какую жертву была обречена молодая двица!