Замогильные записки Пикквикского клуба

— Вамъ, можетъ быть, покажется весьма страннымъ, что я никогда не просилъ вашего совта объ этомъ предмет и даже не упоминалъ о немъ до ныншняго утра, когда я отправилъ вашего мальчика… не такъ ли, м-съ Бардль.

Но м-съ Бардль, вмсто словъ, могла отвчать только выразительнымъ и нжнымъ взоромъ. Она поклонилась м-ру Пикквику, глядя на него издали, какъ на предметъ недоступный, и вотъ теперь вдругъ, совершенно неожиданнымъ образомъ, онъ возводитъ ее на такую высоту, которая никогда не грезилась ей въ самыхъ бурныхъ и слпыхъ мечтахъ ея пламенной фантазіи, развитой продолжительнымъ вдовствомъ. Итакъ — м-ръ Пикквикъ длалъ предложеніе… какой остроумный планъ! — отослать ея малютку въ Боро, спровадить его съ глазъ долой… отстранить всякое препятствіе… какъ это умно, деликатно!

— Что вы на это скажете, м-съ Бардль.

— Ахъ, м-ръ Пикквикъ!.. вы такой добрый!

— По моему, м-съ Бардль, это будетъ очень хорошо, во-первыхъ, вы избавитесь отъ многихъ хозяйственныхъ хлопотъ… не такъ ли?

— Объ этомъ, сэръ, не извольте безпокоиться, — возразила вдова, упоенная сладкою мечтой о близкомъ счастіи. — Пусть эти хлопоты увеличатся во сто разъ, только бы вы были счастливы, мой добрый, несравненный м-ръ Пикквикъ! Ваше вниманіе къ моему одиночеству…

— Ну, да и это, конечно, пунктъ важный, — перебилъ м-ръ Пикквикъ, — хотя я о немъ и не думалъ. Вамъ не будетъ скучно, м-съ Бардль, потому что съ вами будетъ человкъ разговорчивый и веселый.

— Вы меня осчастливите, я не сомнваюсь въ этомъ, — сказала м-съ Бардль.

— Да и вашему малютк…

— Господи, спаси его и помилуй! — перебила м-съ Бардль съ материнскимъ вздохомъ.

— Вашему малютк, говорю, тоже будетъ очень весело. У него будетъ опытный товарищъ, который станетъ его учить, наблюдать за его нравственностью. Подъ его руководствомъ, я увренъ, онъ въ одну недлю сдлаетъ больше, чмъ теперь въ цлый годъ.

И м-ръ Пикквикъ бросилъ на свою собесдницу самую благосклонную улыбку.

— Милый! милый!

М-ръ Пикквикъ, совсмъ не ожидавшій такого нжнаго эпитета, обнаружилъ изумленный видъ.

— Милый, добрый мой толстунчикъ!..

И, не прибавляя больше никакихъ объясненій, м-съ Бардль бросилась въ объятія м-ра Пикквика и обвила его шею своими дебелыми руками, испуская при этомъ катаракты слезъ и хоры глубокихъ воздыханій.

— Что съ вами, м-съ Бардль? — вскричалъ ошеломленный м-ръ Пикквикъ. — Образумьтесь… м-съ Бардль… если кто нибудь придетъ… оставьте… я ожидаю пріятелей…

— О, пусть ихъ идутъ!.. Пусть придетъ весь свтъ! — кричала изступленная вдова. — Я никогда васъ не оставлю, мой добрый, милый, несравненный другъ души моей!

Съ этими словами миссъ Бардль прижалась еще плотне къ могучей груди президента.

— Отстанете ли вы наконецъ? — говорилъ м-ръ Пикквикъ, вырываясь изъ насильственныхъ объятій. — Чу, кто-то идетъ… шаги на лстниц. М-съ Бардль, ради Бога, подумайте, въ какое положеніе вы ставите меня…

Безполезныя мольбы! М-съ Бардль безъ чувствъ повисла на ше отчаяннаго старика, и прежде, чмъ онъ усплъ положить ее на диванъ, въ комнату вошелъ малютка Бардль, ведя за собою господъ Снодграса, Топмана и Винкеля.

М-ръ Пикквикъ остался прикованнымъ къ своему мсту, безъ движенія и языка. Онъ стоялъ среди комнаты съ прелестнымъ бременемъ на своихъ рукахъ и безсмысленно смотрлъ на лица своихъ друзей, не обнаруживая ни малйшаго покушенія объяснить имъ этотъ загадочный случай. Друзья въ свою очередь глазли на него; малютка Бардль таращилъ свои глаза на всхъ вообще и на каждаго порознь.

Оглушительное изумленіе пикквикистовъ и столбнякъ почтеннаго президента могли бы, нтъ сомннія, продолжиться въ одинаковомъ положеніи до той поры, пока сама собою возстановилась бы прерванная жизненность интересной, леди, еслибъ черезъ нсколько минутъ возлюбленный сынокъ, осненный наитіемъ внезапной мысли, не вздумалъ представить весьма чувствительное и трогательное доказательство своей дтской любви. Пораженный тоже, въ свою очередь, превеликимъ изумленіемъ при вид неожиданной сцены, онъ сначала какъ вкопанный стоялъ y дверей безъ всякаго опредленнаго выраженія на своемъ лиц; но вдругъ пришло ему въ голову, что матушка его, по всей вроятности, потерпла какой-нибудь вредъ, быть можетъ, побои отъ своего жильца, — и вотъ, не говоря дурного слова, онъ прямо вскочилъ на спину м-ра Пикквика, далъ ему тумака по голов и, въ довершеніе эффекта, вцпился зубами въ его плечо.

— Чего вы смотрите, господа? — вопіялъ м-ръ Пикквикъ. — Оттащите этого сорванца: онъ съ ума сошелъ.

— Что все это значитъ? — спросили въ одинъ голосъ ошеломленные пикквикисты.

— Право, я самъ не знаю, — отвчалъ застнчиво м-ръ Пикквикъ. — Оттащите прежде всего мальчишку…

Здсь м-ръ Винкель схватилъ за вихоръ нжнаго сынка интересной леди и, сопровождаемый пронзительнымъ визгомъ, потащилъ его на противоположный конецъ кабинета.

— Теперь, господа, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — Помогите мн снести внизъ эту женщину.

— Охъ! охъ! — простонала м-съ Бардль. — Что это со мною?

— Позвольте, сударыня, снести васъ въ вашу спальню, — сказалъ обязательный м-ръ Топманъ.

— Покорно благодарю васъ, сэръ, благодарю.