Замогильные записки Пикквикского клуба

Съ этими словами м-ръ Пикквикъ сошелъ въ гостиную, гд уже вся почтенная компанія сидла за накрытымъ столомъ. Посл завтрака каждый изъ джентльменовъ поспшилъ украсить свою шляпу огромной синей кокардой, сдланной прелестными ручками самой м-съ Поттъ, и какъ м-ръ Винкель вызвался сопровождать эту леди на кровлю домовъ, ближайшихъ къ мсту будущаго торжества, то м-ръ Пикквикъ и м-ръ Поттъ должны были отправиться одни въ гостиницу "Сизаго медвдя", гд уже давно засдалъ комитетъ м-ра Сломки. Одинъ почтенный членъ, съ лысиной на голов, говорилъ y одного изъ заднихъ оконъ рчь передъ шестью звавшими мальчишками и одной двчонкой, величая ихъ при каждой новой сентенціи титуломъ "итансвилльскихъ согражданъ"; мальчишки хлопали руками и кричали «ура» изо всхъ силъ.

Площадь передъ "Сизымъ медвдемъ" представляла положительные признаки славы и могущества «Синихъ» гражданъ Итансвилля. Были тутъ стройныя полчища синихъ флаговъ, расписанныхъ золотыми буквами въ четыре фута вышиной. Трубачи, барабанщики и фаготчики стояли на своихъ опредленныхъ мстахъ, дожидаясь извстныхъ знаковъ для начатія торжественнаго марша. Отрядъ констэблей и двадцать членовъ комитета съ голубыми шарфами привтствовали «Синихъ» гражданъ-избирателей, украшенныхъ синими кокардами. Были тутъ избиратели верхомъ на борзыхъ коняхъ и другіе многочисленные избиратели пшкомъ. Была тутъ великолпная каретка, запряженная въ четверню для самого достопочтеннаго Самуэля Сломки, и были еще четыре кареты, запряженныя парой, для его ближайшихъ друзей. На всемъ и на всхъ отражалось всеобщее одушевленіе, жизнь и волненіе: флаги колыхались, толпа ликовала, двадцать членовъ комитета и констэбли бранились, лошади пятились, пшіе гонцы потли, и все, здсь собравшееся, соединилось на пользу, честь и славу достопочтеннаго Самуэля Сломки, заявившаго желаніе быть выбраннымъ депутатомъ отъ бурга Итансвилля въ Нижнюю Палату парламента Великобританіи.

Громко закричали въ народ, и сильно заколыхался одинъ изъ синихъ флаговъ съ девизомъ: "Свобода прессы", когда выставилась въ окн голова редактора "Итансвилльской Синицы", и оглушительные залпы громовыхъ восклицаній раздались по всему пространству, когда самъ достопочтенный Самуэль Сломки, въ огромныхъ ботфортахъ и синемъ галстух, выступилъ на сцену, раскланялся толп и мелодраматически пожалъ руку м-ру Потту, свидтельствуя ему искреннюю благодарность за поддержку, которой удостоился онъ, м-ръ Сломки, отъ его газеты.

— Все ли готово? — спросилъ достопочтенный Самуэль Сломки, обращаясь къ м-ру Перкеру.

— Все, почтеннйшій, все! — былъ отвтъ сухопараго джентльмена.

— Ничего не забыли, надюсь?

— Ничего, почтеннйшій, ничего. У воротъ гостиницы стоятъ двадцать человкъ, которымъ вы должны пожать руки: они умылись и причесались для этого торжества; тутъ же шестеро маленькихъ дтей, которыхъ вы должны погладить по головк и спросить y каждаго — сколько ему лтъ. На дтей совтую вамъ обратить особенное вниманіе; это всегда производитъ сильный эффектъ.

— Постараюсь.

— Да не худо бы, почтеннйшій, — продолжалъ сухопарый джентльменъ, — то есть, я не говорю, чтобъ это было совершенно необходимо, однакожъ, очень недурно, еслибъ вы поцловали кого-нибудь изъ этихъ малютокъ; такой маневръ произвелъ бы сильное впечатлніе на толпу.

— Не могу ли я поручить эту обязанность кому-нибудь изъ членовъ комитета?

— Нтъ, ужъ если цловать, такъ цлуйте сами: эффектъ будетъ врне, ручаюсь, что это подвинетъ васъ на пути къ популярности.

— Ну, если это необходимо, — сказалъ ршительнымъ тономъ достопочтенный Самуэльсломки, — надо поцловать. Теперь, кажется, все.

— По мстамъ! — закричали двадцать членовъ комитета.

И среди дружныхъ восклицаній собравшейся толпы, музыканты, констэбли, избиратели, всадники и кареты поспшили занять свои мста. Каждый экипажъ, запряженный парой, былъ набить биткомъ, какъ сельдями въ бочк. Карета, назначенная для м ра Перкера, вмстила въ себя господъ Пикквика, Топмана, Снодграса и съ полдюжины другихъ джентльменовъ изъ комитета Сломки.

Наступила минута страшной тишины передъ тмъ, какъ надлежало выступить самому достопочтенному Самуэлю Сломки, вдругъ толпа раздвинулась и закричала во весь голосъ.

— Идетъ, идетъ! — воскликнулъ м-ръ Перкеръ, предваряя многочисленныхъ звакъ, которымъ нельзя было видть, что длалось впереди.

Раздались дружныя восклицанія со всхъ сторонъ.

— Вотъ онъ пожимаетъ руки гражданамъ Итансвилля!

— Ура, ур-ра!

— Вотъ гладитъ онъ какого-то малютку по голов! — говорилъ м-ръ Перкеръ восторженнымъ. тономъ.

— Ур-ра! Ур-р-р-р-а-а!

— Онъ поцловалъ ребенка.

Толпа заревла неистово и дико.

— Другого поцловалъ!

Новый оглушительный ревъ и гвалтъ.

— Всхъ перецловалъ! — взвизгнулъ сухопарый джентльменъ.

И, сопровождаемая оглушительнымъ ревомъ, процессія двинулась впередъ.