Замогильные записки Пикквикского клуба

Такъ какъ въ особенныхъ объясненіяхъ со стороны м-ра Пикквика не оказалось ни малѣйшей надобности, то скоро ночная конференція въ "пансіонѣ благородныхъ дѣвицъ" была приведена къ вожделѣнному концу. Друзья отправились домой. М-ръ Пикквикъ хранилъ глубокое молчаніе во всю дорогу и даже не сообщилъ никакого остроумнаго замѣчанія въ гостиницѣ "Вѣстникъ", когда сидѣлъ онъ въ своемъ нумерѣ передъ пылающимъ каминомъ съ чашкой горячаго чаю. Ученый мужъ былъ, повидимому, отуманенъ и погруженъ въ глубокое раздумье. Разъ только, обративъ пытливый взоръ на м-ра Уардля, онъ проговорилъ:

— Вы какъ попали сюда?

— Очень просто. Мы, то есть Трундель и я, вздумали поохотиться на здѣшнихъ поляхъ, — отвѣчалъ м-ръ Уардль. — Мы пріѣхали въ эту гостиницу сегодня вечеромъ и съ изумленіемъ услышали отъ здѣшнихъ слугъ, что и вы тоже здѣсь. Чудесная встрѣча, Пикквикъ, право! — продолжалъ веселый старикъ, хлопнувъ по плечу своего любезнаго друга. — Я радъ, что вы здѣсь. Мы устроимъ общими силами забавную потѣху, и авось м-ръ Винкель еще разъ покажетъ намъ свою удаль… помните?

М-ръ Пикквикъ ничего не отвѣчалъ. Онъ даже не освѣдомился о здоровьи своихъ друзей на дачѣ Дингли-Делль. Допивъ на скорую руку другую чашку чаю, разбавленную ромомъ, онъ отправился въ свою спальню, приказавъ Самуэлю явиться къ нему со свѣчою, какъ скоро онъ позвонитъ.

Звонокъ раздался черезъ нѣсколько минутъ. М-ръ Самуэль Уэллеръ явился въ спальню своего господина.

— Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, бросая безпокойный взглядъ изъ-подъ бѣлой простыни.

— Что прикажете? — сказалъ м-ръ Уэллеръ.

М-ръ Пикквикъ повернулся на другой бокъ и не сказалъ ничего. М-ръ Уэллеръ снялъ со свѣчи.

— Самуэль, — проговорилъ опять м-ръ Пркквикъ, дѣлая, повидимому, величайшее усиліе.

— Что прикажете? — отвѣчалъ еще разъ м-ръ Узллеръ.

— Гдѣ этотъ Троттеръ?

– Іовъ, сэръ?

— Да.

— Уѣхалъ, сэръ.

— Со своимъ господиномъ, я полагаю?

— Съ господиномъ или другомъ, чортъ его знаетъ, только вы угадали, сэръ: онъ отправился вмѣстѣ съ нимъ. Мошенники, сэръ.

— Джингль, я полагаю, нарочно подослалъ этого сорванца, чтобъ провести насъ?

— Именно такъ.

— Всю эту сказку насчетъ похищенія дѣвицы онъ выдумалъ?

— Непремѣнно. Ловкіе мошенники, сэръ, пройдохи первой руки.

— Въ другой разъ, я полагаю, этотъ Джингль не такъ легко ускользнетъ изъ моихъ рукъ.

— Разумѣется, — отвѣчалъ м-ръ Уэллеръ.

— И гдѣ бы я ни встрѣтилъ этого мошенника, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ, приподнимаясь съ постели и ударивъ со всего размаха пуховую подушку, — гдѣ бы я ни встрѣтилъ этого проклятаго Джингля, я сотру его съ лица земли или мое имя — не Пикквикъ.

— A вотъ, сэръ, только бы заграбастать мнѣ въ свои лапы этого каналью съ восковой рожей, я повыжму настоящую водицу изъ его оловянныхъ буркулъ или мое имя — не Уэллеръ. Спокойной вамъ ночи, сэръ.

Глава XVII. Объясняющая удовлетворительнымъ образомъ, что ревматизмъ бываетъ иной разъ источникомъ вдохновенія для человѣка съ истиннымъ талантомъ

Организмъ м-ра Пикквика, крѣпкій и сильный, приспособленный вообще къ перенесенію всякихъ трудовъ и напряженій, не могъ, однакожъ, устоять противъ сцѣпленія непредвидѣнныхъ напастей, испытанныхъ имъ въ достопамятную ночь, описанную въ послѣдней главѣ. Холодная ванна на мокрой землѣ и спертый воздухъ въ душномъ чуланѣ произвели разрушительное дѣйствіе на его ноги и желудокъ.

Поутру на другой день м-ръ Пикквикъ почувствовалъ страшный припадокъ ревматизма.

Но, несмотря на физическую немощь, духъ его былъ бодръ, и мысли текли стройнымъ потокомъ въ его свѣтлой головѣ. Онъ былъ веселъ и даже остроуменъ, какъ всегда. Не чувствуя ни малѣйшей досады и никакого огорченія по поводу послѣднихъ приключеній, онъ смѣялся отъ всей души, когда м-ръ Уардль намекалъ шутливымъ тономъ на его ночныя похожденія въ дѣвичьемъ саду.

Этого мало. Въ первые два дня м-ръ Пикквикъ, принужденный лежать въ постели, призвалъ къ себѣ своего слугу, который и былъ при немъ безотлучно. Въ первый день м-ръ Самуэль Уэллеръ забавлялъ ученаго мужа анекдотами и повѣствованіями о различныхъ событіяхъ дѣйствительной жизни, во второй — м-ръ Пикквикъ потребовалъ перо, чернильницу, бумагу и просидѣлъ до глубокой ночи за письменнымъ столомъ. На третій день великій человѣкъ, продолжая засѣдать въ своей спальнѣ, отправилъ записку къ господамъ Трунделю и Уардлю, приглашая ихъ завернуть къ нему вечеркомъ и вмѣстѣ осушить бутылочку-другую вина. Приглашеніе принято было съ большою благодарностью; когда же тесть и зять усѣлись въ комнатѣ ученаго мужа за гостепріимнымъ столомъ, м-ръ Пикквикъ поспѣшилъ вынуть изъ своего портфеля небольшую тетрадку, гдѣ помѣщалось послѣднее произведеніе его плодовитаго пера.

— Это, господа, небольшой разсказъ, записанный мною вчера со словъ моего болтливаго слуги, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Разумѣется, я придалъ ему литературную форму. Хотите слушать?

— Сдѣлайте милость, — сказалъ м-ръ Трундель.

И м-ръ Пикквикъ, кашлянувъ два раза, принялся читать -