Замуж за итальянца. Тоскана, еда и гороскопы @bookinier

– Ой, простите, пожалуйста, – Полина кинулась к ней с салфеткой.

– Ничего страшного, – синьора Кроче энергично тёрла блузку мокрой салфеткой. – А насчёт переезда, – продолжила она, – нет, аморе, что ты, не хочу вас беспокоить. – И покосилась на Полину.

Лоренцо подсел к Полине, обнял её, запустил руку в волосы.

– Нет, нет, мы не против. Да, аморе? Это же ненадолго? – он поцеловал Полину в шею.

– Да, каких-то пару недель, – сказала синьора Кроче, отвернувшись. Её смущало, что Лоренцо целует невесту при ней.

– Места у нас много, правда ведь, аморе? – Лоренцо поцеловал Полину ещё раз.

Полина посмотрела на кольцо. Потом на Лоренцо. На маму. Потом натянуто улыбнулась и потёрла браслет.

Глава 21. Insieme

Синьора Кроче заняла комнату, где работала Полина. Ванных комнат в квартире было две, и они не сталкивались хотя бы там.

Теперь их день начинался с тройного поцелуя «Лоренцо – Полина – синьора Кроче». Полина вернулась в прежний офис: каждое утро она упархивала с радостью.

В тот день Полина провела вебинар для своей школы, проверила домашнюю работу учениц.

Колокол пробил один раз. Час дня. За последние три месяца, к удивлению Полины, внутренние часы перестроились, и она начала жить по итальянским. Расхотелось завтракать сытно, к полудню тянуло обедать, а ужинать организм требовал не раньше восьми вечера. Теперь Полина пила кофе не только утром, но и после обеда. Правда, капучино после обеда заказывать перестала: над ней подшучивали, говорили, что так она никогда не станет местной, ведь капучино после обеда пьют исключительно туристы. Молоко после сытного обеда, спагетти или мяса, нежный желудок итальянцев не выдерживал, максимум, что они могли попросить – это маккьято. «Запятнать кофе молоком» (пятно – маккья). У итальянцев существовала масса нюансов и тонкостей по поводу еды.

А сколько видов кофе готовили в местных барах! Невероятное количество. Например, здесь, в Тоскане, пили сafe al vetro – обыкновенный кофе, но в стеклянной чашечке. Говорят, что так вкуснее. Это «так вкуснее» было главным итальянским девизом. Поэтому паста альденте, поэтому к моцарелле бычьи помидоры, а в салат – те, что из Сардинии. Был кофе не просто маккьято, а скьюмато, это когда молоко сначала превращали в пенку, а только потом добавляли в кофе. Потому что так вкуснее.

Полина шла на обед к Грации, когда раздался звонок.

– Аморе, пообедаешь с мамой? Звонила мне – что-то она хандрит.

– Прости, Лоренцо, но я иду на обед к Грации…

– А… то есть она важнее?

Полина нахмурилась.

– При чём здесь это, просто я уже договорилась.

– Ладно, увидимся вечером.

У Грации за столиком снаружи уже сидели хозяйка отеля и Франческа.

– Привет, девочки! – Полина расцеловала всех в щёки и уселась за стол.

– О, невеста, как дела, как твой итальянский жених, хорошо себя ведёт? Быстро он тебе предложение сделал, прямо нехарактерно для итальянца. Знакома с его мамой, синьорой Кроче, никому бы не пожелала такую свекровь, – и Франческа помахала кистью руки, как если бы обожглась.

Все засмеялись, Полина подвигала плечами и грустно сказала:

– Она к нам переехала…

– О мадонна миа! – всплеснула руками Грация.

Хозяйка отеля закатила глаза, Франческа подняла брови.

– No-o-o non è vero…

– К сожалению, это так, – сокрушенно покачала головой Полина.

– Ну и mammone же твой Лоренцо, – бросила Грация, ставя на стол тарелки с пастой.

– Да, точно, – кивнула хозяйка отеля.

– И не говорите, – подтвердила Франческа.

– Это что за слово такое?

– Маменькин сынок, – улыбнулась Грация. – Итальянцы – маменькины сынки. Потому что мамочки их обожают и балуют с детства, правда, Франческа? – и Грация подмигнула.

Франческа пожала плечами, она была мамой двух мальчуганов.

– Ну, не все такие, ладно вам… Но что правда, то правда – воспитание сыновей и дочерей в Италии отличается. Уж не знаю, как это объяснить, но есть что-то болезненное в отношении мамы к сыну и наоборот, – согласилась Франческа.

– Но, девочки, не все мужчины такие, мой муж никогда mammone не был, это всё же зависит от семьи, – возразила хозяйка отеля.

– Что же мне делать? – пробормотала Полина.

– А что тут сделаешь? Только переехать, выстроить, так сказать, личные границы. По-другому никак. Иначе она всегда будет или у вас в доме, или по соседству. Помяните моё слово. Это не лечится, – высказалась Грация.

– Кстати, – сменила тему Франческа, – моя дочка идёт на день рождения к подруге той Адели Мартинелли. Похоже, у них и правда было кафе на виа Сан-Паолино… Не знаю, та ли это семья. Как только узнаю, куда переехало кафе, дам тебе знать…

Вернувшись домой, Полина вышла на террасу и обнаружила, что исчез её холст с картиной собора Сан-Мартино.

– Синьора Кроче, вы не видели мою картину?

– Нет, не видела никакой картины, – Синьора Кроче складывала бельё в гостиной.

Брала кухонные полотенце, гладила их рукой, складывала вдвое, проходилась по ним горячим утюгом, потом складывала вчетверо.

– Странно, – пробормотала Полина, оглядываясь по углам, – я оставила сушиться холст на балконе…

– А это не тот пятнистый лист бумаги?

Полина нахмурилась.