Занимательная история Церкви

Августин читал платоников и апостола Павла, и Бог представлялся ему бестелесной сущностью, а в Христе он видел только человека, великого мудреца, но не Бога — ведь Бог не может быть материальным. Он беседовал о вере со старцем Симплицианом, который рассказал ему об обращении в христианство Викторина, известного римского ритора, в переводе которого Августин читал греческих платоников. Каждый шаг, каждый новый разговор подталкивали его к тому, чего ему уже давно хотелось, — обращению в христианство, — но привычка и любовная страсть продолжали его удерживать. Августин сравнивал себя с человеком, который хочет и не может проснуться: сон ему уже опротивел, но у него нет сил встряхнуться и заставить себя встать с кровати.

Все было готово к перевороту, однако произошел он неожиданно и внезапно. Однажды вечером к нему и его другу Алипию зашел их земляк Понтициан, занимавший важный пост при императорском дворе. Во время беседы Понтициан обратил внимание, что на столе лежат послания апостола Павла, и завел речь о христианской вере: он начал рассказывать про египетское монашество и Антония Великого, о котором Августин и его друг раньше никогда не слышали. Понтициан подробно описал жизнь пустынников и заодно вспомнил случай, как двое его знакомых во время прогулки в парке случайно наткнулись на какую-то хижину, где жили христиане, прочли там попавшееся под руку житие Антония и тут же решили оставить службу и уйти в монахи. У обоих были молодые невесты, богатство, успешная карьера, но все это они бросили ради Христа. Рассказ вызвал у Августина жгучий стыд: он, умствующий философ, столько лет искавший истину, без конца откладывает свое решение, а люди простые и не мудрствующие в один день решаются на все и уходят к Богу! Когда Понтициан ушел, Августин в смятении выбежал в примыкавший к дому сад и разрыдался. Он осыпал себя упреками, уговаривал, приводил в пример сотни других людей, молодых и старых, которым оказалось это под силу: так неужели он не сможет? Так и будет откладывать каждый день, пребывая в своих грехах и мерзости? В этот момент он услышал в соседнем доме детский голос, который напевал какую-то песенку, повторяя одни и те же слова: «Возьми, читай! Возьми, читай!» Августин воспринял это как указание свыше: взять книгу и прочитать первую же попавшуюся главу. Он вернулся, раскрыл послания Павла и прочел: «Не в пирах и в пьянстве, не в спальнях и не в распутстве, не в ссорах и в зависти: облекитесь в Господа Иисуса Христа и попечение о плоти не превращайте в похоти». После этого «сердце мое, пишет Августин, залили свет и покой; исчез мрак моих сомнений». Обращение свершилось, и он стал христианином.

Тем не менее, Августин не бросил немедленно прежнюю жизнь и не сбежал в пустыню, как делали другие. Он незаметно и без шума покинул свою службу, воспользовавшись временем летних каникул — «виноградных», как их тогда называли, — и кстати подвернувшейся болезнью легких. На Пасху 387 года епископ Амвросий крестил его вместе с сыном Адеодатом. После этого Августин распродал свое имущество, почти целиком раздав его бедным, вернулся в Африку, основал маленькую монашескую общину недалеко от родного города Тагаста и начал скромно заниматься философией и богословием, сочиняя трактаты против манхиеев и диалоги в платоновском духе. Только через четыре года он стал пресвитером в Гиппон-Регии, крупного города в африканской провинции, а спустя еще 4 года — епископом в том же городе.

Пелагиане

Как раз в это время в западной Церкви возник важный спор, где решался один из самых трудных вопросов христианства: проблема свободы воли и ее соотношения с Божественным промыслом, определяющим судьбы мира. Предельно ясно и глубоко этот вопрос был поставлен именно на Западе, а не на Востоке, где гораздо охотней рассуждали о природе Божества, чем о свободе человека. В V веке у латинских богословов было две крайних точки зрения на эту тему. Одни говорили, что Бог заранее предопределяет, что произойдет с человеком, и избирает тех, кто спасет свою душу, еще до того, как они появятся на свет. Как писал апостол Павел, спасение человека зависит «не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего». Сторонником этого мнения был Августин, создавший учение о «непреодолимой» благодати Божьей, без которой ни один человек не способен вырваться из оков греха. Другие утверждали, что, наоборот, все в руках самого человека: будучи свободен, он поступает, как хочет, и сам решает, что ему выбирать: добро или зло, спасение или гибель. Представителями этого направления был шотландский монах Пелагий Морган и его последователь римский юрист Целестий.