Занимательная история Церкви

После новых столкновений с Максимом фактическую власть во всей империи захватил Феодосий Великий. При нем авторитет Амвросия возрос еще больше. Амвросий ревностно отстаивал интересы Церкви и нередко заставлял Феодосия менять свои решения, если, по мнению медиоланского епископа, они были неправильны и несправедливы. Однажды он даже не пустил Феодосия в церковь, потребовав, чтобы тот сначала публично покаялся и смиренно ждал прощения, стоя в храме позади всей церковной паствы. При этом Амвросий не страдал излишней терпимостью и толерантностью и настойчиво призывал императору к вмешательству в церковные дела, разумеется, на стороне православных. Ему не нравилось, что Феодосий слишком деликатничал с иудеями и еретиками.

Августин

Другой западный святой, Аврелий Августин, ученик Амвросия, повлиял на католическое богословие больше, чем кто-либо другой, почти целиком определив его содержание и форму. В течении 1000 лет, до появления Фомы Аквинского, Августин считался величайшим из отцов Римской церкви. Кроме того, это единственный великий богослов, жизнь которого мы хорошо знаем не только снаружи, но и изнутри: он сам подробно описал ее в своей знаменитой «Исповеди».

Будущий отец Церкви родился в городке Тагасте, недалеко от Карфагена, в 354 году. Сын язычника и христианки, Августин долгое время был человеком двойственным: его тянула духовная жизнь, но не меньше привлекала и чувственная. Молодость он провел как язычник, в увеселениях, пирах и любовных связях. Получив классическое образование, Августин зачитывался Цицероном и Горацием, готовился к блестящей карьере, но из-за смерти отца был вынужден зарабатывать на жизнь преподаванием грамматики.

В 19 лет, прочитав диалог Цицерона «Гортензий», где говорилось о занятиях философией, Авустин решил посвятить себя поискам истины. Но Библия, к которой он обратился в первую очередь, после утонченной языческой литературы показалась ему темной, скучной и грубой. Священные книги, по его словам, «приказывали, а не убеждали», а Августину с его философским умом хотелось богатой, сложной и изощренной духовной жизни. Он обладал, по его собственным словам, «быстрой сообразительностью и острой проницательностью» и легко глотал все книги, какие только попадали ему в руки. Позже он признавался, что без особых затруднений и без чьей-либо помощи разбирался во всех так называемых свободных науках: красноречии, диалектике, геометрии, музыке, арифметике. В Карфагене он оказался единственным человеком, прочитавшим и понявшим трактат Аристотеля «Десять категорий», над которым другие бесполезно ломали голову.

В поисках подлинного знания Августин обратился к манихеем, которые, как ему казались, давали правильный ответ на самую трудную богословскую проблему, мучившую его много лет: откуда берется зло. Манихеи учили, что существует два царства, света и тьмы, которые когда-то смешались вместе и образовали этот мир, но в конце времен разделятся снова, и тогда свет навсегда освободится от оков мрака. Это была сложная синтетическая религия, насыщенная множеством разных течений и идей, от языческой философии и арийского зороастризма до христианства и гностических систем. В течении десяти лет Августин оставался убежденным манихеем и даже увлек за собой несколько своих друзей.

Но и в манихействе он в конце концов разочаровался. В «Исповеди» Августин с иронией вспоминает, как считал Бога огромным светящимся телом, а себя — его обломком, и как тщательно пережевывал винные ягоды, чтобы с помощью зубов высвободить из них светоносную сущность, заключенную, по мнению манихеев, в овощи и плоды. Чем лучше он узнавал астрономию, тем больше понимал, что «небесные откровения» манихеев — всего лишь сказки, не имеющие ничего с общего с наукой и не знающие даже элементарных фактов. Свои сомнения Августин надеялся разрешить после встречи с неким Фастом, высоко ценившимся у манихеев и считавшимся столпом истины, способным найти ответ на все вопросы. Но, поговорив с ним лично, Августин обнаружил, что тот отличался лишь особым красноречием, а в ученых вещах совсем не разбирался.

Рим и Медиолан

К тридцати годам Августин покинул Африку и отправился в Рим, главным образом, потому, что его раздражали нравы, царившие в карфагенских школах. Среди учащихся не было никакой дисциплины: они вели себя распущенно, «вламывались в школу словно безумные, и нарушали порядок, заведенный учителем для пользы учения». Августин мечтал сбежать от этих хулиганов в Италию, где, по отзывам, в учебных заведениях поддерживался образцовый порядок. Кроме того, он рассчитывал найти доходное место и надежный заработок.