Занимательная история Церкви

Монашество началось с уединения и отшельничества, но со временем чаша весов стала все больше склоняться к общежитию. По преданию, первый монастырский устав Пахомий получил от ангела, который предписал монахам совершать по 36 молитв в день: 12 днем, 12 вечером и 12 ночью. Когда Пахомий возразил, что это слишком мало, ангел объяснил, что такое число предназначено для слабых: совершенным же совсем не нужен устав, поскольку они живут в уединении, полностью предав себя Богу. В этом ответе уже заключался весь смысл существования киновий. Монахи-одиночки слишком легко могли впасть в соблазн. Общежитие больше подходило для «новоначальных», новичков, неспособных к одинокой жизни.

Процесс «обобществления» монашества заметен уже в отшельнических общинах. Некий Публий так усердно заботился о своих учениках, что ходил по кельям с весами и взвешивал хлеб, укоряя тех, кто держал больше положенной нормы: есть полагалось ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Муку он смешивал с отрубями, чтобы она была невкусной и отбивала аппетит, по ночам будил спавших, призывал их на молитву, и т. п. В конце концов, дело кончилось тем, что бдительный отшельник основал киновию.

В IV веке Василий Великий написал «Устав» для восточного монашества, где во главу угла ставились организация и дисциплина, а не аскетические подвиги. Как и для иноков Пахомия, одиночество для монаха-василианца было скорее вредно; наоборот, он все время проводил с братьями, вместе с ними ел, молился, спал, работал. В обителях по уставу Василия много трудились, занимаясь не только земледелием и ремеслами, но и лечением больных, воспитанием детей, заботами о бедных. В то же время граница между миром и монастырем становилась менее резкой: миряне могли приходить в монастырь, а монахи — на время его покидать.

Все это задало монашеству совсем другой тон — спокойный, чинный, лишенный крайностей и несколько рутинный, без поражающих воображение подвигов и необыкновенных ярких личностей вроде Антония, Пимена и т. д. Сами подвижники предвидели это, говоря, что следующие поколения уже не смогут делать то, что делали они. Мир катится ко злу, предрекали они, благочестие падает, скоро наступят времена, когда просто быть добрым станет большей заслугой, чем все аскетические подвиги, которым предавались отцы-пустынники.

Постепенно монашество вошло в более спокойное и правильное русло, подчиненное церковной иерархии. Вне ее монахи становились слишком непредсказуемой и беспокойной силой. Дело дошло до того, что император Феодосий Великий, человек верующий и вполне благочестивый, запретил монахам жить и даже появляться в городах, чтобы не обличать там власть имущих и не бунтовать народ. Зато вместе с Церковью монашество полностью вписалось в структуру государства. Монастыри стали крупными землевладельцами и местом ссылки для неугодных политиков. Их насельники имели право торговать, сдавать внаем дома и даже содержать трактиры (но не стоять в них за прилавком). Случалось, что монахи занимались и ростовщичеством, хотя в целом Церковь это осуждала. Заботясь о государственной казне, некоторые императоры пытались ограничивать влияние монастырей и запрещать их бесконтрольное обогащение, но такие попытки всегда заканчивались провалом. Монашество настолько плотно вросло в мирскую жизнь, что стало неотъемлемой частью государства. Монахи сами образовывали партии и активно влияли на политическую жизнь страны. Авторитетные игумены вроде Феодора Студита становились советниками государей, без которых не принималось ни одно решение, вплоть до объявления войны.

Глава третья. Монашество на Западе

Первые монастыри

На Западе отшельники появились так же рано, как на Востоке. В III–V веках многие аскетически настроенные христиане жили по двое или по трое в собственных домах, отказываясь от брака и имущества и образуя аскетерии. Даже миряне давали обеты соблюдать «духовный брак», то есть хранить целомудрие и после женитьбы. Богач Павлин Ноланский, римский консул и сенатор, раздал все свои имения и жил с женой как брат. Римлянка Азелла с 12 лет почти не выходила из комнаты, не общалась с мужчинами, носила грубую одежду и особое покрывало, как «невеста Христова». Другая римлянка, Марцелла, став вдовой, раздала имение и вела аскетическую жизнь, во избежание искушения не оставаясь наедине с мужчинами, даже если это были священники или монахи.