Занимательная история Церкви

Одной из новых форм аскезы стало появление обителей неусыпающих, где богослужение шло круглосуточно, без перерывов. Самой известной из них был Студийский монастырь близ Константинополя, основанный богатым горожанином Студием. Монастырь славился своими выдающимися архимандритами, такими, как св. Феодор Студит, и не менее замечательными переписчиками книг. Одному из них, Николаю Исповеднику, греческий язык обязан появлением нового вид почерка — минускула, где буквы были расположены не отдельно, а соединялись друг с другом в сплошную вязь.

Перебираясь на другие территории, монашество изменялось и приобретало новые оттенки. Подвиги монахов многим стали казаться недостаточными, слишком легкими. Отшельники уже не просто жили в кельях, а замуровывались в них на всю жизнь, принимая еду только сквозь маленькое отверстие в стене. Они не просто трудились, а надевали на себя тяжелые вериги и цепи, которыми опутывали себя так, что могли ходить, только согнувшись до земли. Для таких экстремальных монахов даже пост был пиршественной трапезой, а крайнее воздержание от пищи — пределом изобилия. Простое подвижничество их не удовлетворяло, они искали новых, более сильных и невозможных испытаний. Что особенного в том, чтобы бороться с блудными помыслами в одиночестве, сидя в своей келье, где тебя могут соблазнить только собственные мысли? Новые подвижники шли в лупанарии, в женские бани, заключали в объятия нагих девиц — и тем подвергали испытанию свою стойкость в целомудрии. Другие похожим образом боролись с чревоугодием: нарочно готовили вкуснейшие яства и деликатесы, ставили их на стол, но угощали ими только гостей, а сами, глядя, как они едят, не притрагивались ни к одному блюду. Но и этого было недостаточно: ведь, воздерживаясь от пищи, монахи просто следовали своему желанию; поэтому они нарочно принуждали себя есть, преодолевая отвращение к еде, вопреки страстному желанию поститься.

Особенно суровой аскеза была на северо-востоке Византии, в Сирии, Каппадокии и соседних областях. У сирийских отшельников менялся дух аскезы, она становилась темней и суровей, даже грубей. Широко распространились вериги: их надевали на шею, пояс, запястья, локти и ноги. Вместе они могли весить до 60 кг. Умиравших иноков так и хоронили в веригах. Почитание святых здесь тоже было восточным, грубо-вещественным, полусуеверным. Отшельников трогали руками, хватали, пытались оторвать кусок одежды, завладеть их телом — чтобы этим приобщиться к святости. Саламана однажды силой вытащили из кельи и отнесли в деревню, где поселили в какой-то хижине; но в ту же ночь его выкрали и утащили к себе жители другой деревни. Когда заболевшего и беспомощного Иакова несли на носилках в город, по дороге жители вырывали у него волоски «на память».

Об этом Иакове, уроженце Сирии, ходили удивительные легенды. Он прославился тем, что жил под открытым небом. У него не было ни дома, ни постели, он вообще никак не отгораживался от мира, просто спал на голой земле, терпел холод, дождь и зной, питался, чем придется. Зимой в снегопад он всю ночь молился Богу, и утром его откапывали лопатой из сугроба. Вокруг него все время толпились люди, и он часто просил их уйти, говоря, что ведет такую жизнь не для других, а для себя: его покрывают язвы грехов, и ему надо очищать себя молитвой, а не вести беседы. Он страдал от того, что не мог справить нужду на людях, даже когда болел и испытывал в этом острую потребность: приходилось ждать ночи, когда все разойдутся и лягут спать. Вериги он носил на всех частях тела, хотя на вид оно было легким и тонким, как паутина, которую мог унести порыв ветра.

Полихроний, наоборот, не носил вериги, боясь, что от этого слишком возгордится. Вместо этого он взваливал на плечи тяжелый корень дуба и так молился. Варадат сделал из дерева тесный ящик, забрался внутрь и сидел в нем, скорчившись в три погибели. Фалалей, подражая ему, жил над землей в клетке, поставленной на колья; внутри было так тесно, что ему приходилось съеживаться, прижав голову к ногам. Еще одни подвижник обтянул всего себя плотной кожей, оставив только прорези для носа и рта, чтобы дышать, и так стоял посреди поля, вознося молитвы.