Занимательная история Церкви

В монашеских обителях собиралось много случайных людей, даже преступников, которые бежали от налогов и от преследования закона. Сбиваясь в группы и бродя между городами, они выпрашивали подаяние, разносили слухи и будоражили народ. При виде этих многочисленных и шумных сборищ само слово «монах» (от греческого монос — один) стало вызывать насмешку. Языческий поэт Паллад с иронией писал:

Если зовутся они одинокими, что ж их так много?Где одиночество тут, в этой огромной толпе?

Самым худшим проявлением монашества была воинственность, соединенная с фанатизмом. В Египте бродячие монахи представляли грозную силу, что-то вроде мобильной армии, которую использовали в своих целях александрийские епископы. С их помощью Феофил разгромил оригенистов в Нитрийской пустыне. Св. Кирилл Александрийский опирался на них в борьбе с префектом Египта Орестом, который пытался удержать христианскую толпу от еврейских погромов и за это получил от одного из монахов камнем в голову. В V веке в Иерусалиме монахи устроили настоящий бунт и захватили власть в городе, изгнав патриарха Ювеналия и перебив множество людей, в том числе епископов. Жителей они заставляли публично анафемствовать Халкидонский собор и его участников. Только вмешательство армии, разбившей войско монахов, восстановило власть и порядок.

Положение усугублялось тем, что среди монахов большинство были «простецы», люди не только невежественные, но и принципиально презиравшие образование. Считалось, что для спасения не нужны ни знание, ни учение, ни книги. Антоний Великий говорил: «У кого ум здрав, тому не нужна наука». Многие старцы смотрели на книги как на непозволительную роскошь для монахов, хотя и признавали их пользу. Феодору Фермейскому, который держал у себя три книги и давал их читать другим братьям, Макарий заметил: «Ты поступал хорошо, но нестяжательность выше». Феодор немедленно продал книги, а деньги раздал нищим. В монашеской среде процветало такое дремучее явление, как антропоморфизм: представление о том, что Бог чисто физически выглядит как человек. Это мнение особенно широко было распространено в Египте. Есть история про местного христианина — правда, крестьянина, а не монаха, — который каждую ночь ставил за дверью крынку молока, в полной уверенности, что Господь придет и выпьет ее поутру.

Конечно, находилось немало подвижников, которые испытывали благоговение перед книгами (речь идет только о Св. Писании). Они говорили, что один взгляд на книги побуждает к правде и ослабляет грех. Тех, кто не мог уразуметь прочитанного, старцы утешали, указывая на овец, пережевывавших жвачку: «Что не понимаешь теперь, поймешь после». Но в целом люди образованные уходили из монашества: оно было не совместимо с ученой, книжной и творческой жизнью. Для многих иночество становилось только эпизодом, бесценным опытом богоугодной жизни, которая, однако, не могла полностью удовлетворить их потребности: такими были блаженный Иероним, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст.

Распространение монашества

Монахи постепенно расселились по всему Египту. Существовали целые города — например, Оксиринх, — где жили только монахи. В одном Антинопе, не самом крупном городе, насчитывалось 12 женских монастырей. Греческие и римские паломники и любители аскезы обычно не добирались дальше Нитрийской пустыни, за которой начинались малоцивилизованные, дикие и опасные места: тут царил только Египет. Почти все местные отшельники были египтяне-копты, не любившие «эллинов». Каждый новый монах должен быть выучить принятый у пустынников фиванский диалект коптского языка.

Но монашество недолго удерживалось в границах одной провинции. Уже в IV веке из Египта движение асктетов перекинулось в соседнюю Палестину. Илларион Великий, приехавший в Александрию учиться, увлекся монашеством и, вернувшись домой, устроил близ Газы монастырь по египетскому уставу. Очень скоро в нем жило уже несколько тысяч человек. Епифаний, будущий епископ Кипра, основал монастырь вблизи Иерусалима, в Елевферополе. Со временем обителей становилось все больше — в Вифлееме, в пустыне Фаран, на горе Синай. За Палестиной монашество перекинулось в Сирию: Антиохию, Эдессу и дальше на восток и север.

Студийский монастырь