Занимательная история Церкви

Таковы были законные, предусмотрены государством средства и доходы Церкви. Но епископы и пресвитеры не всегда и не везде жили только за счет церковных средств. Среди них были ювелиры, судьи, пастухи, садовники, кораблестроители, портные и даже губернаторы. «Нет ни одного мирского дела, которым не занимались бы священники», — замечал Григорий Великий. Киприан писал, что епископы наживались на торговле и занимались ростовщичеством, давая взаймы деньги из церковной кассы, а из правил Трулльского и Седьмого Вселенского соборов ясно, что священники иногда содержали кабаки и даже публичные дома.

Глава третья. Церковь и государство

Свобода и совесть

В эпоху гонений апологеты христианства убедительно выступали за свободу совести и против принуждения в религиозной сфере. Тертулллиан писал, что каждый человек «имеет естественное право и власть почитать то, что он признает достойным поклонения. Нерелигиозно принуждать кого бы то ни было к религиозному почтению. Его должно воздавать добровольно, не вследствие насилия». Он считал, что язычники, принуждая христиан к поклонению своим богам, противоречат сами себе: «Смотрите, не послужит ли доказательством вашей нерелигиозности и то, что вы отнимаете у нас религиозную свободу и налагаете запрет на наше стремление к Божеству, так что мне не позволяют почитать, кого я хочу, и принуждают меня почитать, кого не хочу. Ведь никто, ни даже человек, не пожелает, чтобы его чтили поневоле».

Тертуллиану вторил Лактанций: «Нет нужды прибегать к насилию, потому что нельзя вынудить к религии; чтобы возбудить ее добровольно, нужно действовать словами, а не ударами. Нужно защищать религию не убивая, но умирая; не жестокостью, а терпением; не злодеянием, а честностью. А если ты вздумаешь защищать религию кровопролитием, истязаниями, злодействами, — ты не защитишь, а опозоришь и оскорбишь ее. Ибо нет ничего в такой мере свободного, как религия, и если в приносящем жертву нет сердечного расположения, то религия уже подорвана, уже ее вовсе нет».

Но эти и подобные им слова говорились только до тех пор, пока христианская вера была гонимой и власть еще не встала на ее сторону. После того, как Константин Великий придал Церкви законный статус и сделал ее частью империи, отношение христиан к властям и их роли в религиозной жизни резко изменилось. Среди пастырей того времени — а это была эпоха расцвета богословия и великих деятелей Церкви, — почти не слышно голосов, предупреждавших об опасности союза с государством или подвергавших сомнению его полезность. Наоборот, идея об использовании административного ресурса в лице судов, полиции, армии и т. п. была повсеместно принята с одобрением и даже восхищением. Именно епископы, а не императоры, чаще всего выступали инициаторами вмешательства монаршей власти в вопросы веры. Если императоры сами не входили в церковные дела, епископы осыпали их возмущенными упреками, напоминая о христианском долге государя.

Сам Константин Великий долго не хотел углубляться во внутренние дела Церкви: он видел свою задачу в том, чтобы восстановить справедливость по отношению к христианам как равноправным гражданам страны. Какое-то время государству действительно удавалось соблюдать баланс между христианством и язычеством, не ущемляя интересы ни тех, ни других. Но Церковь не устраивала такая беспристрастность. Добившись равноправия с язычеством, христианство на этом не успокоились и стало притеснять язычников, то есть делать то, чем само возмущалось еще недавно, призывая римлян к свободе совести. Христиане рассуждали так: их вера — истинная религия, которая ведет к добру. Придти к добру хорошо, даже если к этому принуждают силой. Поэтому надо силой приводить к христианству.

Эта логика ясно выражена в житии святого Порфирия Газского. Святой приводил несколько аргументов, почему полезно принуждать к христианской вере. Даже если ты из страха приходишь в церковь, то, хотя и по необходимости, познаешь доброе. Со временем твое сердце может умягчиться, и ты станешь добрым христианином, а если этого не случиться, то хотя бы твои дети и внуки будут истинными христианами. Таких же взглядов придерживались Амвросий Медиоланский, блаженный Августин, Григорий Великий. Последний налагал на крестьян из язычников более тяжелые налоги, чтобы они хотя бы из материальных соображений стремились перейти в христианство. Если и это не помогало, он советовал прибегать к мерам физического воздействия: язычников-рабов, живших на церковных землях, подвергать избиениям и пыткам, а свободных — сажать в одиночные камеры.

На рубеже