Занимательная история Церкви

Соборы созывались для решения церковных дел на разных уровнях. Существовали поместные соборы, касавшиеся только одной митрополии, и соборы в масштабе патриархий, например, антиохийской или александрийской. В самых важных случаях, требовавших участия всех церквей, созывали вселенские соборы. Они считались высшим церковным органом, решения которого были обязательны для всех и становились нормой и мерилом православия. Именно на вселенских соборах принимались основные христианские догматы, составлявшие фундамент церковного вероучения. Отклонявшийся от них христианин автоматически становился еретиком. Там же формулировались правила, становившиеся образцом для построения церковный жизни, в то числе административной, финансовой и судебной. Считалось, что на вселенских соборах присутствует Сам Святой Дух, поэтому его решения не могут быть ложными. «Изволися Духу Святому и нам», — писали отцы в начале соборных постановлений. Однако, хотя каждый собор называл себя святым и истинным, его настоящее значение в Церкви определялось только исторически, задним числом.

Светская власть в лице императоров активно участвовала в созыве и проведении соборов. Императорам были небезразличны их решения, поскольку они прямо отражались на политическом положении государства. Поначалу Церковь возражала против присутствия государя или его представителей на заседаниях соборов. Такие авторитетные епископы, как Осий Кордубский, Афанасий Великий, папа Либерий требовали освободить соборы от всякого вмешательства государства. Либерий писал: «Пусть соберется церковный собор вдали от дворца, пусть на этом соборе не присутствует император, не является комит (придворный чиновник), не приходит с угрозами наместник провинции».

Но власть императора была еще не худшим врагом соборов. Опасней всего была внутренняя борьба среди разных церковных течений и предстоятелей Церкви. Второй Вселенский собор в Константинополе проходил без всякого давления со стороны государства, но Григорий Богослов, насмотревшись на споры и ссоры присутствовавших на нем епископов, отказался впредь участвовать в каких-либо соборах и на приглашение приехать на один из них с горечью ответил: «Я принял за правило не являться на эти собрания. Много я видел на своем веку соборов, но не помню ни одного, после которого дела пошли бы лучше, чем прежде».

На Четвертом Вселенском соборе послы папы уже сами требовали участия императора в проведении собора, и требовали именно в интересах церковной свободы. Государственная власть в какой-то степени гарантировала участникам соборов независимость от давления со стороны более сильной церковной партии. Без нее иной собор мог превратиться просто в побоище. Иногда императоры только с огорчением наблюдали, как распаленные враждой епископы готовы броситься друг на друга чуть ли не в рукопашную. В других случаях они открыто навязывали соборам свою волю и заставляли чашу весов склоняться на их сторону. Дело осложнялось тем, что никакого инакомыслия и отклонений от принятого большинством решения не предусматривалось. На соборе нельзя было воздержатся и выразить особое мнение. Все решения принимались единогласно, а самые упорные лишались сана, отлучались от Церкви и подвергались ссылке.

В отличие от вселенских соборов, созывавшихся в исключительных случаях, соборы внутри епархий должны были собираться дважды в год. Об этом говорили апостольские правила, решения никейского, антиохийского и халкидонского соборов. Позже император Юстиниан, Трулльский и Седьмой Вселенский соборы требовали проводить соборы хотя бы раз в год, под страхом наказания и контролем со стороны властей. Несмотря на это, епархиальные соборы собирались все реже. Соборность была проявлениям духа демократии, здесь каждый участник мог высказать свое мнение наравне с другими. Церковь же становилась все более централизованной и иерархичной. Соборы были невыгодны ни митрополитам, которые видели в них ущемление своих прав, ни епископам, которые, чувствуя за собой какие-нибудь провинности, предпочитали сидеть в своих епархиях и не выносить проблемы на общее обсуждение. Да и о чем можно было говорить на соборах, если вся церковная жизнь строилась на строгой вертикали «начальник-подчиненный» и любые вопросы решались ходатайством в вышестоящие инстанции? Вся власть сосредоточилась в руках патриарха, который осуществлял ее через митрополитов на епископов, а те — на священников и паству. Епископы настолько зависели от митрополита, что не решались подписывать бумаги на соборе, если не были уверены, что до них это уже сделал их митрополит.

Имущество Церкви

Первые три века епископ и весь клир кормились только за счет пожертвований верующих. В самом начале существовали добровольные приношения по воскресеньям: хлеб, вино, масло, — и экстренные сборы по отдельным случаям. Дары приносились не Церкви, а беднякам, клирики были только посредниками, распределявшими эти дары и часть их бравшие себе на содержание.