Занимательная история Церкви

В Риме считали, что Петр и после смерти осуществляет власть через своих преемников, невидимо присутствуя среди них и помогая им. Поэтому римские папы не могут ошибаться и не могут быть судимы — это высший авторитет, который не подлежит суду. Римский диакон Эннодий писал: «Кто может сомневаться в святости того мужа, который стоит на высоте такого сана? Да если бы ему и недоставало добрых дел личных, их восполняют заслуги его предшественника (то есть апостола Петра)». Валентиниан Третий, находившийся под влиянием папы Льва, подкреплял эти тезисы как светский государь: «Епископа, вызванного на суд в Рим, должна принудить явиться гражданская власть. Ибо только тогда возможен повсюду мир церковный, когда вся вселенная будет признавать своего правителя. И разве есть что-нибудь в делах церковных, превышающее авторитет такого первосвященника?»

После Льва эти воззрения все больше укреплялись на Западе. Когда в 502 году Теодорих Великий разбирал спор между Симмахом и Лаврентием, каждый из которых считал себя папой, он предложил решить это дело собору епископов. Но епископы сочли невозможным судить того, кого считали выше себя, и отказались решать дело, предоставив его «суду Божьему».

Первые конфликты

Восточная и западная церкви долго считались единым целым, хотя не были такими на деле. К IV веку западная церковь перешла с греческого на латынь, а к IX полностью перестала зависеть от восточных императоров. На протяжении нескольких столетий у нее были другой язык, другая жизнь, другие проблемы, другая политика. Отношение церквей друг к другу тоже было разным. Запад все это время поневоле интересовался тем, что происходит на Востоке, потому что сам был разрушен варварами, а Восточная империя оставалась сильной державой, от которой часто напрямую зависел Рим. Там сосредоточилась вся культура, в том числе и богословие. Еще важней было то, что римская кафедра с самого начала претендовала на первенство в Церкви и старалась влиять на всю полноту церковной жизни. Ее не смущало, что римская церковь порой имела довольно смутное представление о том, что происходило на Востоке. Рим хотел вмешиваться во все, но очень часто не понимал, во что вмешивается.

Восток, в отличие от Рима, был самодостаточен, он безразлично относился к Западу и не интересовался его жизнью. Его волновали только свои интриги, споры и императорский двор. Рим был какой-то окраиной империи, о которой вспоминали в конкретных случаях, когда для решения внутренних споров требовалась внешняя поддержка. К тому, что западная церковь стремилась властвовать над восточной, Византия относилась равнодушно. На Востоке считали идею папства несерьезной. Понятно, что каждый крупный епископ возвышал свою кафедру и настаивал на своей древности, авторитете и особых правах. Это и на Востоке было делом обыкновенным. Поэтому на претензии пап здесь обращали мало внимания. Когда надо было привлечь Рим на свою сторону, ему подыгрывали и восхваляли его величие в самых красочных выражениях, но когда надобность в этом пропадала, равнодушно отворачивались и забывали.

Первые трения и разногласия между двумя Церквями появились очень рано. Рим старался вступать в споры с восточной Церковью «с позиции силы» еще в начале христианства. Обращение Климента с увещеванием к Коринфской церкви в конце I века несло печать нравоучительной авторитарности: папа писал как «власть имеющий», как тот, кого следует слушать. Сто лет спустя папа Виктор попытался отчитать восточные церкви за неправильное празднование Пасхи, но получил отпор в лице эфесского епископа Поликрата.

Еще через полвека отношения омрачила ссора межу папой Стефаном и Киприаном Карфагенским. Киприан сначала полностью поддерживал Рим: «Один есть Бог и один Христос и Церковь одна; и кафедра, основанная, по слову Господа, на камне, тоже одна». Но этого мнения он держался только до тех пор, пока не произошла его стычка с папой по вопросу о перекрещевании еретиков, на чем настаивала карфагенская церковь и что полностью отвергала римская. Недовольный Киприан стал утверждать, что Стефан не имеет права считать себя «епископом епископов». «Петр, которого первого избрал Господь и на котором основал Свою Церковь, ничего нагло не присваивал себе и не говорил с высокомерием, что ему, как первоизбранному, должны повиноваться новички и последующие».