Занимательная история Церкви

На обратном пути в Рим на римских легатов напали славянские пираты и взяли в плен. Через год их удалось выкупить и возвратить домой, но подлинные акты Константинопольского собора, которые они везли в Рим, пропали бесследно.

Эпитимия

Семилетняя эпитимия для кающихся проходила в три этапа: «плачущих», «слушающих» и «стоящих в церкви». В первые два года «плачущие» не могли входить в церковь и должны были стоять во время службы за ее стеной. Еще два года «слушающие» могли стоять в церкви вместе с оглашенными, но не причащаться. Последние три года «стоящие в церкви с верными» имели право принимать причастие, но только по церковным праздникам. В первые четыре года кающимся предписывался строгий пост: мясо и вино позволялись только по праздникам и воскресеньям. Потом пост смягчался: отказываться от вина и мяса следовало по понедельникам, средам и пятницам.

Ссора с Римом

Рим и папа могли торжествовать. Император, патриарх Константинополя и представители всех восточных патриархий безоговорочно признали главенство римского епископа над Церковью. Возможно, более мудрый и умелый папа смог бы закрепить этот успех и со временем превратить его в традицию, объединив две половины Церкви под своим началом. Но Адриан Второй не справился с этой задачей. Решив, что дело уже сделано, он повел себя слишком резко и грубо и настроил против себя и императора, и патриархов.

Разногласия возникли уже во время последнего собора. На одном из его побочных заседаний, проходивших в императорском дворце, разбирался вопрос о болгарской церкви. Делегация болгар обратилась к собору с просьбой решить, к какой Церкви она должна принадлежать — восточной или западной? Именно здесь, в чисто практическом вопросе, разгорелась жаркая дискуссия, в которой греки проявили свою неуступчивость. Легаты заявили, что Болгария относится к Латинской церкви, и запретили восточным патриархам даже обсуждать этот вопрос, поскольку все решения могут приниматься только папой, а греческая церковь обязана безоговорочно подчиняться его решениям. Греки раздраженно ответили, что римляне сами откололись от империи и предались франкам, а теперь еще хотят ставить своих епископов в исконно греческой земле. Легаты с возмущением назвали их гордецами и обратились к Игнатию, напомнив, что папа вернул его на кафедру и теперь он должен слушать его во всем. Игнатий уклончиво ответил, что не собирается оскорблять Римскую церковь и будет действовать по справедливости. Но когда дело дошло до конкретных решений, восточные патриархи настояли на своем и забрали себе Болгарию, невзирая на протесты легатов. Этот вопрос стал камнем преткновения, который снова рассорил Восток с Западом.

После собора Игнатий оказался в трудном положении: большинство духовенство было за Фотия и не собиралось переходить на его сторону. В Церкви возник дефицит кадров, поскольку многие члены клира были посвящены в сан Фотием или его сторонниками и по постановлениям собора оказались низложены и отлучены от Церкви. Игнатий написал папе Адриану, жалуясь, что ему не из кого поставлять священников, и прося совета и помощи. Адриан занял жесткую позицию: решение уже принято, и менять его он не намерен. Греческая церковь должна сама разбираться со своими проблемами. Главное, что от нее требуется, — вернуть Болгарию. Папа раздраженно писал императору: «Соепископ наш Игнатий дерзнул посвятить предстоятеля в страну Болгарскую, чему мы удивляемся, а вы, со своей стороны, тому благоприятствуете, чему мы изумляемся», — и грозил отлучением Игнатию, если тот не откажется от своих прав на Болгарию.

Дискуссия продолжилась при преемнике Адриана Иоанне Восьмом. Император Василий, чувствуя разлад в восточной церкви и надеясь на помощь папы, попросил его прислать в Константинополь своих легатов. Иоанн согласился, выразив уверенность, что представители римской кафедры умиротворят «сварливую» Константинопольскую церковь и заодно разберутся со всем, что сделано против «преимуществ римской кафедры» и вопреки ее обычаям. Ведь император, конечно, желает ничего другого, как «увеличивать славу церкви Римской». А для этого нужно, прежде всего, вернуть ей Болгарию.