Занимательная история Церкви

Существует легенда, что присутствовавший на соборе епископ кипрского города Тримифунта Спиридон доказал единосущие Троицы с помощью чуда: он сжал в руках глиняный кирпич, и из него вверх ударил огонь, вниз потекла вода, а между пальцев осталась глина. Показав столь наглядный опыт, Спиридон сказал: «Стихии три, а плинфа (кирпич) одна; так и в Пресвятой Троице — Три Лица, а Божество Едино». По другому преданию, на соборе находился святой Николай Чудотворец, который был так разгневан нечестивым учением Ария и его упорством, что на одном из заседаний влепил ему пощечину.

Омусиос и омиусиос

Наконец, после долгих споров поднялся некий человек — историки считают, что это был Евсевий Кесарийский, — и предложил прекратить ненужные словопрения, на том основании, что тайна отношений между Богом-Отцом и Богом-Сыном непостижима. Познать ее не только невозможно, но и ненужно, поскольку спасется не тот, кто знает Бога, а тот, кто верит в Него: «Верующий в Меня имеет жизнь вечную» (Иоанн, VI, 47). Это было именно то мнение, которого придерживался сам Константин, полагавший, что все споры такого рода бесполезны и даже вредны, поскольку нарушают единство Церкви.

Евсевий предложил не сочинять ничего нового, а просто принять символ веры Кесарийской церкви, где все формулировки были сделаны настолько обобщенно и обтекаемо, что могли устроить всех. Начало его звучало так: «Веруем во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всех видимых и невидимых, и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Слово Божие, Бога от Бога, Света от Света, Жизнь от Жизни, Сына единородного, перворожденного всей, прежде всех век от Отца рожденного, чрез Которого и произошло все». После его чтения наступило долгое молчание. Император после размышления, наконец, взял слово и заметил, что ему этот символ веры нравится, но в него хорошо бы добавить слово «омусиос», что по-гречески значит «единосущный». Как, когда и почему возникла у Константина идея включить в символ это слово, ставшее фундаментом православного богословия, осталось неизвестным. Слова «единосущный» нет в Писании, но оно встречается у двух древних авторов — Дионисия Александрийского и Дионисия Римского. Предполагается, что этот термин придумали Александр Александрийский и Осий во время личной встречи накануне собора. Потом это слово мелькало во время обсуждений на соборе. Возможно, Константин мог слышать его во время совместных дискуссий, предварявших собор, а может быть, кто-то из православных успел убедить его в необходимости этого термина. Как бы там ни было, после того, как это слово употребил сам император, спорить с ним стало невозможно.

Кесарийский символ, одобренный Константином, был взят за основу и переработан в Никейский с помощью различных изменений, дополнений и исключений. Некоторые из них (например, было исключено выражение «Слово Божие») не совсем понятны, другие были явно направлены против ариан — в частности, вместо «Жизнь от Жизни» было поставлено «Бога истинного от Бога истинного», поскольку именно последнее положение оспаривали ариане. Выражение «перворожденного всей твари», хотя и являлось цитатой из апостола Павла (Кол. I, 15), также было исключено, как характеризующее отношение Бога-Сына к твари, а не к Отцу. К «рожденному» добавили «несотворенному», «из сущности Отца» и решающее «единосущному Отцу». Заканчивался Никейский символ анафематизмами, то есть проклятиями против всех, кто осмелится что-либо убавить или прибавить к составленной формуле.

Не принявший Никейский символ Арий был отправлен в ссылку в Иллирию, а из всех его единомышленников только четверо остались на его стороне и тоже были сосланы. Рассказывали, что двое из них, Евсевий Никомидийский и Феогний Никейский, все-таки согласились подписать символ, но вставили в слово «омусиос» («единосущный») лишнюю букву, и получилось «омиусисос», то есть «подобосущный». Позже это стало причиной новых недоразумений.

Продолжение споров