Занимательная история Церкви

Дальше события на соборе развивались еще более бурно. Мелетиане снова обвинили Афанасия в том, что он опрокинул алтарь во время богослужения пресвитера Исхира и разбил потир — чашу с кровью Христовой. В ответ александрийцы заподозрили Евсевия Никомидийского в том, что тот отрекся от веры во время гонений Диоклетиана. Ариане и мелетиане пожаловались на сторонников Афанасия, что они оскорбляют отцов собора и устраивают беспорядки. Египтяне, в свою очередь, возмутились, что на соборе председательствуют не церковные, а светские лица, а именно — комит Флавий Диони, который явно благоволи арианам. Действительно, в комиссию по делу о потире вошли в основном враги Афанасия — в частности, Феогний Никейский, — поэтому результат расследования был предрешен заранее. Комиссия не обратила никакого внимания на путаницу в показаниях мелетиан: Исхир во время службы был то болен, то не болен, на богослужении почему-то присутствовали иудея и язычники, и даже сама церковь, в которой якобы проводилась литургия, в реальности не существовала, поэтому пришлось построить ее задним числом. После краткого расследования комиссия объявила Афанасия виновным. Его отлучили от сана и приговорили к изгнанию из Александрии.

Но в это время Афанасий был уже в Константинополе: не дожидаясь окончания процесса, он сбежал из Тира, сев на попутную баржу с лесом. Прибыв в столицу, он добился приема у императора, который, выслушав его, постановил собрать всех епископов при своем дворе. К этому времени Константин уже вернул свою благосклонность Арию, возвратившемуся из ссылки и составившему новое изложение своего вероучения в форме, достаточно расплывчатой, чтобы удовлетворить императора.

Поэтому и отцы Тирского собора, подъехавшие тем временем в Иерусалим на открытие базилики Гроба Господня, приняли в общение Ария и посоветовали то же сделать и александрийской церкви. Повинуясь повелению императора, арианские епископы явились в Константинополь на очную ставку с Афанасием и немедленно предъявили ему новое обвинение: будто в ответ на развязанные против него репрессии он угрожал остановить подвоз хлеба из Егпита в Константинополь. Это обвинение было настолько страшным и настолько тяжелым, что даже тень его правдоподобия заставила смутиться Константина. Ариане затронули его больное место — страх оставить столицу без еды, который преследовал многих императоров, сознававших свою зависимость от египетской провинции и поэтому особенно болезненно относившихся к любым волнениям и неурядицам в Александрии. Испугавшись одного призрака этой угрозы, Константин приказал сослать Афанасия на север, в готский город Трир, а Александрию оставить без епископа.

Случай в лодке

За свою бурную и насыщенную жизнь Афанасий Великий объехал чуть ли не весь белый свет, скрывался в пустынях, беседовал с императорами, четырежды восходил на александрийскую кафедру и трижды отправлялся в ссылку. Он умел выходить невредимым из самых трудных ситуаций и нередко с веселой бравадой шел навстречу опасности. Однажды, пытаясь убежать по морю от преследовавших его солдат, он сам повернул лодку им навстречу. Солдаты приняли его за обычного рыбака и спросили, не видел ли он Афанасия, на что он ответил, что да, видел, и если они поторопятся, то скоро его нагонят, — а сам спокойно поплыл к берегу.

Ариане близки к победе

К этому времени в Церкви сложилась удивительная ситуация — большинство ее епископов было арианами, а поскольку Церковь, по Киприану Карфагенскому, есть собрание верующих, объединенных вокруг епископов, то выходило, что и сама Церковь стала арианской. Ариане настойчиво обращали на это внимание императора, называя свое богословствование «церковным», то есть принадлежащим большинству Церкви и опирающимся на ее авторитет. Константин, уже постаревший и потерявший былую энергию, почти всецело перешел на их сторону. Один из немногих оставшихся на епископских кафедрах ярких православных богословов, Маркелл Анкирский, попытался переломить ситуацию и написал большое сочинения против ариан, отослав его императору и попросив прочитать его лично. Но Константин, усталый и больной, просто передал послание на рассмотрение очередного собора, назначив его председателем противника Маркелла и лукианиста Феодора Ираклийского. Собор, разумеется, низложил Маркелла и отправил его в ссылку в Рим.