Читаем Записки Обыкновенной Говорящей Лошади полностью

За считаные месяцы «золотая лихорадка» овладела москвичами. Но разве только москвичами! Знаю, что и в Подмосковье все как с ума посходили! Отдавали деньги прохиндейке на дешевые автомобили. Но я пишу только о том, что видела своими глазами. Сама вложила в «Чару» тысячу «зеленых». Но ничего не потеряла: Саша, сын хорошей знакомой, проговорился, что «Чара» на днях прогорит, и я успела деньги забрать. А несколько подруг сильно пострадали. Не поверили моей информации.

Но разве дело только в работающих деньгах? Мы вообще оказались лохами или, скорее, дикарями.

По телеящику, где выступал Леня Голубков, рекламируя детище Мавроди «МММ», повадились колдовать доморощенные экстрасенсы. Один из них – Чумак – «заряжал» воду. Стакан с водой надо было ставить рядом с телевизором. И мы ставили. Другой мошенник – Кашпировский – «рассасывал» старые швы и снимал боль при операциях. Пациента резали по живому безо всяких наркозов, и пациент чувствовал себя прекрасно. Чудо!

Параллельно шли передачи о восточной медицине. Там маги якобы вообще удаляли опухоли без крови. Залезали в тело больного голыми руками.

Экстрасенсы, маги, гипнотизеры замаячили на каждом шагу. А вслед за ними появилось огромное количество всяких мелких служителей потусторонних сил: ворожеи, гадалки, предсказательницы. Спрос на чертовщину рождал предложение. Люди, воспитанные на материалистическом мировоззрении, потянулись к колдунам-мошенникам, не жалея трудовых копеек.

Почему же столько нормальных граждан поверили шарлатанам? Откуда взялось такое число дураков?

Подозреваю, наша тогдашняя глупость закономерна. Мы в одночасье вылезли из своих советских закутков, совершенно не подозревая, что уже возникла новая капиталистическая реальность.

Про советскую реальность мы тогда уже многое поняли. Смекнули, к примеру, что власть обманывала нас на каждом шагу: то изымала деньги с помощью обязательных займов (попробуй не подпишись!), то проводила денежную реформу (попробуй угадай, какие бумажки обменяют по приличному курсу!).

Но все эти манипуляции совершались, во-первых, государством. А во-вторых, для пользы дела, во имя идеи. Идея, правда, менялась. При Ленине идея была – коммунизм во всем мире. Потом – построение социализма в отдельной стране. А после войны – создание сверхдержавы, которой все боялись бы. Однако идея всегда присутствовала. Без идеи и без мандата от государства нас не полагалось обирать. За это жестоко наказывали. Даже при не таком уж кровожадном Хрущеве расстреляли за обман директора Елисеевского гастронома.

В 1930-х годах Ильф и Петров объяснили, что отдельно взятому миллионеру-воришке в СССР жизни нет. Миллионер Корейко утоляет голод холодными крутыми яйцами, а мог бы позволить себе ананасы в шампанском и рябчиков со спаржей. Уже в 1970-х все было иначе. Но только в 1990-х мы поняли, что и отдельные граждане без всякой идеи могут раздеть тебя догола. Берегись!

Пожалуй, самое удивительное, что массовый психоз с «работающими деньгами» быстро прошел. Растяпы и простачки как по команде взялись за ум. Перестали «заряжать» воду по приказу Чумака. Да и Леня Голубков довольно скоро слинял… Лучше всего перестройка сознания видна на примере челноков…

Тысячи советских тружениц, которые, по определению, не знали никаких других адресов, кроме адреса своей комнаты в коммуналке или двушки у черта на куличках, кроме адреса ближайшего магазина и адреса своей неинтересной работы (когда можно было делать карьеру, они с мужем решили обзавестись ребенком, а когда во второй раз представился шанс чего-то достичь, это было связано с частыми командировками, а тут как раз ее мама-пенсионерка взбунтовалась, – не захотела вести их хозяйство, а муж начал погуливать) – и вот эти тысячи затюканных женщин во мгновение ока обзавелись загранпаспортами и ринулись в разные страны за товаром, ринулись на всех видах транспорта: на автобусах, поездах, пароходах, самолетах. Иностранных языков и бухучета они не знали, о чужих законах, нравах, обычаях понятия не имели, а о трендах в моде и о курсах валют слыхом не слыхивали – тем не менее за несколько лет одели и обули советских женщин и мужчин, и раз и навсегда покончили с товарным голодом, красиво именуемым у нас иностранным словом «дефицит». Товарным голодом, который мучал население Советского Союза все семьдесят четыре года существования советской власти.

Но и мужья этих женщин очнулись от своей сонной одури: протрезвели, перестали денно и нощно забивать козла. И вот уже по всем шоссейным дорогам страны полетели трейлеры-рефрижераторы, под завязку набитые мясом и фруктами, овощами и рыбой, птицей и дарами моря. Ожили продуктовые магазины, где из года в год не водилось ничего, кроме круп в выцветших упаковках, мух и тараканов, а до войны 1941–1945 годов еще и пирамид из консервных банок с загадочной надписью «сhatra» – сиречь, крабы! Да, магазины «Продукты» ожили. Исчезли и толстые хамки-продавщицы, им на смену пришли приветливые и изящные девушки.

Впрочем, разве изменилась одна лишь торговля?

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Сталин против «выродков Арбата»
Сталин против «выродков Арбата»

«10 сталинских ударов» – так величали крупнейшие наступательные операции 1944 года, в которых Красная Армия окончательно сломала хребет Вермахту. Но эта сенсационная книга – о других сталинских ударах, проведенных на внутреннем фронте накануне войны: по троцкистской оппозиции и кулачеству, украинским нацистам, прибалтийским «лесным братьям» и среднеазиатским басмачам, по заговорщикам в Красной Армии и органах госбезопасности, по коррупционерам и взяточникам, вредителям и «пацифистам» на содержании у западных спецслужб. Не очисти Вождь страну перед войной от иуд и врагов народа – СССР вряд ли устоял бы в 1941 году. Не будь этих 10 сталинских ударов – не было бы и Великой Победы. Но самый главный, жизненно необходимый удар был нанесен по «детям Арбата» – а вернее сказать, выродкам партноменклатуры, зажравшимся и развращенным отпрыскам «ленинской гвардии», готовым продать Родину за жвачку, джинсы и кока-колу, как это случилось в проклятую «Перестройку». Не обезвредь их Сталин в 1937-м, не выбей он зубы этим щенкам-шакалам, ненавидящим Советскую власть, – «выродки Арбата» угробили бы СССР на полвека раньше!Новая книга ведущего историка спецслужб восстанавливает подлинную историю Большого Террора, раскрывая тайный смысл сталинских репрессий, воздавая должное очистительному 1937 году, ставшему спасением для России.

Александр Север

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное