Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Ну хоть убей, не верю я, что в Западной Германии, где жил русский писатель Войнович, его издавали миллионными тиражами и что он, соответственно, мог транжирить деньги…

Сам принцип книгопечатания на Западе (да и у нас теперь тоже) построен на том, что издательство работает ради прибыли. А какую прибыль могли дать книги Войновича издательству «ИМКА-Пресс»? Если они были на русском, то их, соответственно, покупали только бедняки-эмигранты. Если же их переводили, то это стоило денег. И опять же, кто бы их купил? Ведь обычный читатель во всем мире предпочитает легкое чтиво: детективы, любовные романы.

В Германии в то время были два знаменитых писателя – Генрих Бёлль и Гюнтер Грасс. Оба – лауреаты Нобелевской премии. Бёлля я много переводила и была хорошо знакома и с ним, и со всей его семьей. С Грассом был знаком муж. Но и Бёлль, и Грасс, романы которых перевели на десятки языков и читали во всем мире (книги Бёлля были включены и в школьные программы), в поте лица зарабатывали свой хлеб…

Миллионами в ФРГ и вообще на Западе ворочают не писатели, а хозяева огромных издательских домов – словом, буржуины, владеющие концернами, корпорациями, монополиями. А из пишущей братии разве что Джоан Роулинг со своим «Гарри Поттером» или Джордж Лукас с «Хоббитом» и «Властелином колец»…

Только в СССР писатели, даже не создавшие мировых бестселлеров, могли стать богачами, ведь им платило наше щедрое советское государство. Любимцу Сталина – Симонову – гонорары привозили на инкассаторских машинах. А некоторые «инженеры человеческих душ» при Сталине имели сверх своих гонораров специальные столики в лучших московских ресторанах: там можно было кутить с друзьями и… не платить ни копейки за выпитое и съеденное… Жили, как крезы, на протяжении семидесяти лет советской власти и все начальники из Союза писателей, вне зависимости от своих талантов… Но при чем тут «трогательный» Войнович?

К сожалению, история о денежных делах Войновича в эмиграции возникла задолго до очерка В. Токаревой в «Снобе». Правда, в несколько другом аспекте. Я прочла об этой истории в книге Б. Сарнова «Феномен Солженицына». Со слов самого Войновича, Сарнов утверждает, что эмигрантское издательство ИМКА-Пресс и конкретно Никита Струве делали хорошие деньги на «достаточно популярных и коммерчески выгодных книгах» Войновича, недоплачивая ему. Впрочем, Войнович употребляет не слово «недоплачивать», а другое, гораздо более грубое слово, он утверждает, что Струве пытался «зажилить» его гонорары, как «зажиливал» гонорары Надежды Яковлевны (Мандельштам. – Л. Ч.), теперь – и Лидии Корнеевны (Чуковской. – Л. Ч.)…

В этот спор Войновича с «ИМКА-Пресс» вмешался изгнанный из СССР Солженицын, единственный русский писатель второй половины XX века, которого знали во всем мире. И что же? Войнович послал классика на три буквы. О чем не без гордости сообщил Сарнову, а тот в свою очередь не без гордости воспроизвел в своей книге… Историю о гонорарах Войновича в «ИМКА-Пресс» и о хамском ответе Войновича А. Солженицыну, недостаточно почтительно обошедшемуся с ним, слово в слово воспроизвел и Юрий Борев в своей книге «Фарисеи. Послесталинская эпоха в преданиях и анекдотах».

Очень жаль, что Войнович поступил так. Не могу себе представить, что какой-нибудь молодой литератор из первой русской эмиграции позволил бы себе такое по отношению, допустим… к Бунину. А другой литератор пересказал бы это.

Не могу себе также представить, что Никиту Струве, помогавшего всем вынужденным эмигрантам, можно было обвинить в том, что он «зажиливал» чьи-то гонорары. Тем паче гонорары Надежды Мандельштам… Никиту Струве, который приложил столько сил, чтобы воскресить из мертвых Осипа Мандельштама.

Но еще подлее, что «трогательный» Войнович в припадке гнева объявил, будто «ИМКА-Пресс» было богатым издательством, ибо его субсидировало – кто бы вы подумали? – ну конечно, ЦРУ. И опять же эту гадость повторяет с некоторым даже ликованием Б. Сарнов. Ведь Сарнову надо во что бы то ни стало развенчать Солженицына, связанного с «ИМКА-Пресс».

Но все сие уже вне темы моей заметки. Речь я веду не о Никите Струве и не о Сарнове. И уж во всяком случае не о Солженицыне… Речь о Войновиче.

На мой взгляд, Войнович, хотя и не дутая фигура, но отнюдь не из лучших писателей советских времен.

«Жизнь и необычайные приключения Ивана Чонкина» после Гашевского «Швейка», после подобных же «героев»-простофиль Чапека, после «Самовольной отлучки» Бёлля и некоторых других немецких послевоенных романов, разоблачавших казарму и казарменный дух (авторов их я, к сожалению, не помню), всегда казался мне вторичным.

Я уж не говорю, что с «Чонкиным» вообще все не так просто. В нем повествуется о солдатах послевоенных призывов, а в ту пору колхозники (русские крестьяне) мечтали попасть в армию. Ведь, отслужив свой срок, они получали паспорта и могли бежать из разоренной, нищей деревни. Советскую армию призывники воспринимали как врата рая.