Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

Алексей Толстой был сталинский угодник. Написал отвратительный роман «Хлеб». И все равно остался прекрасным писателем. До сих пор его интересно читать.

Валентин Катаев сочинял совсем не то, что хотелось бы некоторым из нас, но читаешь его поздние талантливые повести о 1920-х годах с восхищением. А вот «Пеликана…» Войновича читаешь с отвращением…

О лжегероях

Когда страна быть прикажет героем,У нас героем становится любой.(Из старой советской песни)

Советская власть, особенно при Сталине, любила назначать героев. На разных этапах – разных. В мирной жизни они иногда назывались «передовиками».

В 1960–1970-х годах и либеральная интеллигенция повадилась выдумывать своих героев-передовиков. К сожалению, как говорили в мое время, методом тыка, то есть совершенно произвольно.

Сдается мне, что к этой интеллигентской практике мы возвращаемся.

Только я все это успела подумать, как увидела в своей дорогой «Новой газете» большой портрет вполне благообразной старухи по имени Зинаида Александровна Миркина. Оказывается, старухе исполнилось девяносто лет. И по этому поводу я прочла – нет, не некролог, боже упаси, – а так сказать, поздравительный адрес юбиляру, подписанный Е. Ямбургом. Но поскольку поздравительный адрес опубликован на газетной полосе, он и от меня – постоянной читательницы этой газеты – тоже. И как читательница я было порадовалась знакомству с новой героиней. Видимо, незнакомка долго сеяла разумное, доброе, вечное…

В адресе-поздравлении сказано, что Миркина – поэт, переводчик, сказочник. Приведены также ее стихи. Сразу видно, что стихи плохие. Такие доморощенные вирши барышни до революции 1917 года писали друг другу в альбомы. В мое с Миркиной суровое время – я старше Зинаиды Александровны на восемь лет – рифмоплеты не рисковали предавать гласности подобные стишата…

Но, может быть, Миркина – известный переводчик? Тогда напишите, с какого языка и каких авторов она переводила. А может, она – сказочница? Расскажите в таком случае, какие сказки Миркина сочинила.

Отсутствие элементарных сведений о творчестве Зинаиды Александровны, на мой взгляд, – свидетельство того, что не в творчестве ее сила.

Ее сила в другом… В счастливом браке. И тут Ямбург впадает в неслыханное умиление и пишет: «Имея честь из года в год лично наблюдать глубоко сокровенный (!) личный (?), творческий союз Григория Соломоновича Померанца и Зинаиды Александровны Миркиной… я убедился, что оба они научились быть счастливыми».

Я же говорю: счастливый брак. Но далее стрелка переводится Ямбургом с брака на другое. И попутно совершается литературоведческое открытие. Ямбург уподобляет Зинаиду Миркину… князю Мышкину. Уподобляет на том основании, что Миркиной, как и Мышкину, достаточно увидеть, «к примеру, сосну», чтобы быть счастливой.

Однако в этом месте «меня сомневает», как говорил один начальник в издательстве «Советский писатель» в 1970-х годах. «Меня сомневает», что князю Мышкину было достаточно для счастья одной сосны. Но оставим и Мышкина, и сосну на совести Ямбурга. Тем более что сосна – это еще цветочки… Ягодки – впереди.

Не довольствуясь любовью к супругу Григорию Соломоновичу, «Зиночка» еще и влюблена. В доказательство сего приводятся слова самого Померанца, правда «сказанные вскользь»: «Зиночка влюблена, влюблена в Бога». Но Григорий Соломонович, по словам Ямбурга, не ревнует… «В самом деле, как можно ревновать к Высочайшему?» – вопрошает Ямбург. Видимо, под «Высочайшим» он подразумевает «Всевышнего».

Ну да ладно. Пусть будет Высочайший. Не все ли равно? Главное, что, влюбившись в бога, «пожилая женщина» – тут я опять цитирую Померанца в изложении Ямбурга, – «пожилая женщина пишет, как семнадцатилетняя девушка».

Стоп. Хватит глумиться. Любвеобильную «Зиночку» постигло несчастье. На сей раз подлинное. Не стало Померанца – ее мужа.

Ожидаешь от Ямбурга слов сочувствия и утешения. Призыва «держаться».

Напрасно ожидаешь. Ямбург как ни в чем не бывало сообщает, что «их», то есть Миркиной и Померанца, «внутренний диалог продолжается, выплескиваясь в новых стихах и лекциях… которые долгие годы они вели и продолжают вести вместе даже после его (Померанца. – Л. Ч.) ухода из земной жизни».

И объясняет сей невероятный факт Ямбург тем, что она («Зиночка». – Л. Ч.) наделена «редким даром сотворчества с „Вечностью“».

Хватит цитировать… Семьдесят пять лет назад, когда я училась в ИФЛИ (Институте философии, литературы и истории), в Ростокинском проезде в Москве, сочинения, подобные тексту Ямбурга, именовались бредом сивой кобылы. И особого гнева не вызывали. Вызывали всего лишь усмешки. А сейчас у меня вызывают гнев.

Почему? Да потому что, при том что жизнь у нас за три четверти века со времен ИФЛИ стала намного разумней, нас постоянно пытаются утянуть куда-то в мутное царство суеверий, мистики и коллективного умопомрачения. Иначе не скажешь.