Записки Обыкновенной Говорящей Лошади

То в республике Коми уничтожают (жгут) книги, изданные при содействии Сороса, знаменитого американца-филантропа. То в Новосибирске по требованию верующих запрещают оперу Вагнера «Тангейзер». То в Москве по тем же мотивам погромщики врываются в Манеж на художественную выставку и ломают работы покойного скульптора Сидура. А то фактически изгоняют из страны знатока современной живописи, галерейщика Марата Гельмана. Изгоняют за то, что он хотел сделать Пермь городом искусства.

И все это мракобесие – совершенно осознанная политика государственных структур… Будем надеяться – не всех структур… Все равно приходится терпеть. Против лома нет приема.

Лично мне, старухе, в последние годы приходилось терпеть многое. В частности, я видела по ТВ, как перед храмом Христа Спасителя выстраивались гигантские очереди женщин, жаждущих прикоснуться к отрезку пояса Богородицы, дабы излечиться от бесплодия.

Приходилось терпеть и выслушивать наглые поучения того еще мракобеса о. Всеволода Чаплина.

Наконец, не без изумления, я сподобилась увидеть по ТВ, как осенил себя крестным знамением Шойгу, наш министр обороны. Перекрестился перед тем, как принял военный парад в День Победы… По площади вот-вот должна была пройти грозная, несущая смерть военная техника – а Шойгу крестится. Выходит, крестится не на икону, а на, прости господи, танки.

Маршал Жуков, не крестясь, командовал парадами. И наши солдаты-красноармейцы шли в бой не под хоругвями. И даже не с георгиевскими ленточками на груди.

Но при чем здесь Миркина?

При том что и она, и ее покойный муж Померанц, так сказать, в порядке самодеятельности (был такой в мое время термин) проповедовали не менее отвратительное мракобесие. Медитировали и изрекали всякую чушь. А мы тупо молчали, боясь тронуть «гонимых». Хотя их как раз никто и не гонял за это.

И не надо либералам назначать своих достойных. Не надо назначать героев… Достойных людей у нас и без того хватает. Достойных людей, которые не с потусторонними силами бла-бла, а дело делают…

* * *

Знаю, мне скажут: сравнила Миркину с Шойгу – несчастную безобидную старуху со всемогущим Шойгу. Но так уж я устроена: не люблю ханжества, помноженного на глупость, откуда бы они ни исходили, хоть слева, хоть справа, хоть спереди, хоть сзади.

Дворцы и салоны

Честное слово, я, совсем как господин Журден из бессмертной мольеровской комедии «Мещанин во дворянстве», многое узнаю о себе только после того, как умные люди мне все растолкуют. Простак Журден не ведал, что говорит… прозой. А я до недавнего времени не ведала, что лет до шестидесяти прожила в эпохе модерна, потом жила в постмодерне и доживаю свой век вообще незнамо где. Видимо, в постпостмодерне. Не ведала я и что мой обожаемый сын Меламид и его соавтор Комар – зачинатели соц-арта – были классическими художниками постмодерна.

Да, всего этого я не знала. Зато знала, что архитекторы при Сталине, да и после него, меньше всего заботились о том, чтобы простые люди, не герои, имели удобные и приятные жилища, их воодушевляли совсем другие замыслы. Замыслы о великих стройках. При Сталине после войны в совершенно нищей стране возводились небоскребы-высотки. Станции метро отделывали наподобие сказочных дворцовых залов. С неслыханным размахом планировали улицы-проспекты, площади, города. Даже Хрущев, хотя и прекратил проектировать Дворец Советов и стал строить пятиэтажки, возвел в Кремле Дворец съездов, не пощадив кремлевских древностей.

Но, поскольку страна была хронически бедной и все деньги шли на военно-промышленный комплекс и на наших друзей в далекой Африке и на Кубе, замечательные советские зодчие все больше занимались бумажной архитектурой, а пропагандисты и прочие умники переименовывали старые заведения в некие храмы и дворцы социализма.

Обычные клубы стали у нас Дворцами культуры, стадионы – Дворцами спорта, дома для внешкольного воспитания – Дворцами пионеров, ЗАГСы – Дворцами бракосочетаний. А многие малые заведения в сфере обслуживания превратились в «салоны».

И стрижемся мы не в парикмахерских, а в салонах, летаем в салонах самолетов, сводим бородавки не в косметических кабинетах, а в салонах красоты, покупаем обувь в салонах обуви… Слава богу, хоть моемся в банях, а не в салон-банях… Но зато ходим не в церковь, как много веков до этого, а в храмы. Храмов во времена моего детства в Москве было всего два – храм Христа Спасителя и храм Василия Блаженного. И еще был Елоховский собор. А все остальные – церкви. Но церкви – это слишком прозаично.

Вот вам и модерн по-советски и постсоветски.

(2010. Из записной книжки Обыкновенной Говорящей Лошади)

Пять школ сына