Записки путешествующего ветеринара: нескучные истории о диких пациентах

Было уже примерно в районе трех, когда я въехал на Олд-Дидкот-роуд и свернул к ослиному питомнику. Джон уже ждал моего появления и вышел, чтобы открыть мне. Ему было глубоко за семьдесят, но он все еще находился в прекрасной форме, что не особо удивляло: он был настоящим тружеником, столь фанатично преданным своим осликам и другим животным, что воспринимал свою работу как приятное хобби. Я был уверен в том, что за тридцать два года работы, с тех пор, как был основан этот питомник, он мог посчитать количество своих выходных на пальцах обеих рук.

Когда я вылез из машины, Джон приветствовал меня знакомой широкой улыбкой и крепким рукопожатием. Одетый в привычные тяжелые черные высокие ботинки, коричневые вельветовые брюки, клетчатую рубашку, серый вязаный джемпер с V-образным вырезом без рукавов и свою любимую кепку, он был настоящим сельским джентльменом. Хотя его одежда, как и руки, могла рассказать о многолетнем тяжелом труде и жизненных тяготах.

– Добрый день, сэр. Спасибо вам огромное за то, что приехали.

– Мне приятно помочь вам, Джон. Ну, как она?

– О, не очень хорошо… совсем не хорошо.

– Вы дали ей обезболивающее и удалось ли вам вывести ее из загона?

– Да, я дал ей полпакета «Бьют», а потом мы с Линдой примерно час назад смогли завести в стойло, но ей все равно невероятно больно.

– Ну, тогда давайте посмотрим на нее.

Мы направились к старому покосившемуся деревянному сараю рядом с помещением для персонала, который использовали в качестве медпункта. Он был весь в паутине. В сарае находился загон для овец и козлов, а на четырех квадратных тюках с соломой гнездились куры. Одинокий фермерский кот выглядывал из-за мешка с кукурузой. В углу лежали шпагат для обвязки тюков и пустые мешки для кормов. Возникало ощущение, что ты попал в какую-то забытую эпоху. И именно поэтому данное место было самым моим любимым во всем питомнике. И здесь я, конечно же, проводил большую часть времени.

Полианна находилась в первом из двух стойл. Несмотря на обезболивающее и толстый слой подстилки из соломы под ногами, она явно испытывала боль. Она стояла, вытянув передние ноги вперед и опираясь на пяточную часть копыт – типичная поза при ламините. Не было ни намека на дружелюбное любопытное обнюхивание, которым она обычно встречала гостей, когда я перешагнул метровое ограждение из нержавеющей стали и зашел к ней в загон. Уши ее были опущены, а глаза набухли, подчеркивая испытываемый ею дискомфорт.

– Теперь я понимаю, что вы имели в виду, Джон. Она и вправду страдает.

– Это худшее состояние, которое мне приходилось наблюдать за последние 18 лет.

Джону никогда не свойственно было преувеличивать, и слова эти были произнесены с тяжелым сердцем. Я нагнулся, чтобы проверить ее пульс на пульсометре. Пульс был частым, к тому же копыта были заметно горячими. Я хотел поднять ей ноги, чтобы рассмотреть подошвы копыт, но она настойчиво сопротивлялась тому, чтобы перемещать вес дальше на уже болезненную ногу: это могло вызвать у нее еще больший стресс.

– Да, снова приступ ламинита, и судя по степени болезненности, я думаю, ей нужно сделать рентген ноги, чтобы исключить более серьезное заболевание.

– Как скажете, – ответил Джон.

– Я мог бы взять на время наш аппарат в лечебнице, но не смогу привезти его до четверга, это самое раннее. Так что лучше всего я направлю ее к специалисту, чтобы уже запустить весь процесс не теряя времени.

Если ее челночная кость вращалась или сдвигалась внутри копыта, то тогда состояние Полианны было крайне серьезным, и в этом случае потребуется интенсивное лечение с привлечением коваля. Единственный способ точно оценить, было ли вращение кости, – сделать рентген ног. Работа простая, но так как животное испытывало сильную боль, его нельзя было везти, а значит, рентген надо было делать в питомнике, для чего и нужен был переносной аппарат.

Недалеко отсюда была очень хорошая клиника для лошадей, там работал опытный коваль, который мог разобраться с ее ногами и дать лучший шанс на скорую реабилитацию.

– Я сейчас позвоню им, – объяснил Джону, – и узнаю, сможет ли кто-то выехать к вам и сделать рентген сегодня днем. А потом мы получим у них результаты. Я же пока дам ей успокоительное и еще немного обезболивающего, наложу на копыта временные смягчающие подушечки. Надеюсь, это немного поможет ей.

Вернувшись к машине, я сделал звонок, захватил перевязочный материал и мягкие прокладки, а также набрал в шприцы пару препаратов, которые потом ввел. Несколько минут спустя Полианна была уже достаточно сонной, так что мы смогли поочередно поднять ей передние ноги, чтобы я примотал к ним набивку. Десять минут спустя работа была завершена.

– Я вам очень обязан, – сказал Джон, протягивая мне чашку кофе. – Вы знаете, что Полианна значит для меня. Они, конечно, все особенные, но у меня никогда не было такой ослицы, как она… Она действительно особенная, именно так.

– Кто-то приедет к вам сегодня в промежутке между пятью и пятью тридцатью, – сообщил я, прихлебывая кофе.

– Очень хорошо, очень хорошо, спасибо вам.