Записки военного переводчика

Потом война. Легкие победы. На востоке еще не был. Вот откуда и спесь. Небитый еще.

Документы и показания пленного прояснили обстоятельства появления танкистов у Немана. Харьков поспешил к комдиву с докладом.

Тем временем бой разгорался все сильнее. Наша дивизия удерживала свои позиции. Но фашистам удалось вклиниться в боевые порядки одной из наших дивизий. Она отошла на восточный берег Немана.

Начертание линии фронта на этом участке было причудливым и выглядело примерно так. На восточном берегу реки наши части. На западном, на значительном протяжении, фашистские танкисты. А еще в нескольких километрах к западу, развернувшись фронтом на восток, наша дивизия, неполного состава, без автотранспорта, без запаса снарядов, вела ожесточенное сражение с танками и мотопехотой противника. Еще западнее, в нашем тылу, находились разрозненные отряды отступавших из Белоруссии фашистских войск, с которыми и стремились установить контакт ударившие нам во фланг гитлеровские танкисты.

В разгар сражения за Неманом, в самый трудный момент боев сквозь заслон вражеских танков к нам прорвался артполк и противотанковый истребительный дивизион. Артиллеристы переправились через реку много севернее Гродно и во главе с замкомдивом С. Г. Газизовым пробились на выручку стрелковым частям дивизии.

Беспримерное мужество показывали в бою наши истребители танков. Немало гитлеровских машин пылало на дорогах и полях, но фашисты продолжали остервенело рваться вперед. Ведь пока в их тылу продолжали оставаться советские части, враг не мог считать свою задачу по очистке западного берега Немана выполненной.

К утру комдив полковник Щенников перенес свой наблюдательный пункт на развилку дорог, в нескольких километрах восточнее города Липска. Здесь же, по соседству, на небольшом хуторе разместилась оперативная группа штаба.

Положение с каждым часом осложнялось. Передний край обороны дивизии проходил в одном километре от хутора. Землю то и дело сотрясали разрывы фашистских снарядов.

У всех штабных офицеров отобрали патроны, оставив им по одной обойме. Пехоте не хватало боеприпасов для отражения атак фашистских автоматчиков.

Командиру дивизии пришлось маневрировать теми небольшими силами, что были в его распоряжении. Едва начиналась атака противника, части дивизии сосредоточивались на угрожаемом участке, отражали натиск врага. На второстепенных направлениях оставляли одну-две роты. Небольшие размеры участка обороны дивизии давали возможность быстро перебрасывать подразделения.

Главной силой нашей обороны была артиллерия. Ею командовал ветеран дивизии, опытный, бывалый командир полковник Иван Дмитриевич Жилин.

Экономя снаряды, артиллеристы, чтобы бить наверняка, подпускали танки поближе к своим огневым позициям и прямой наводкой поджигали одну за другой машины врага.

На третий день боев за Неманом на дороге, ведущей на Липск, было подбито десять из тридцати атаковавших наши позиции танков. Остальные повернули обратно. Экипажи двух танков были захвачены в плен.

У этих пленных танкистов вид был совсем уже не такой, как поначалу у эсэсовца Винклера. Уныло говорили они на допросах: «Нас уверяли офицеры: «Русские выдохлись, одним ударом мы их сбросим в Неман, снова захватим Гродно».

Один из пленных, командир танка Шпеер, сказал на допросе:

— На то, чтобы очистить от советских войск западный берег Немана, нам дали одни сутки. Уже три дня прошло, но задачи своей мы не выполнили. А танков десятка три, не меньше, потеряли.

На вопрос, как они оценивают численность советских войск, с которыми сражаются, гитлеровцы говорили, как правило, что все у них считают: у русских здесь не меньше двух-трех дивизий.

Вот как, значит, быстрый маневр частей нашей одной дивизии вводил противника в заблуждение.

Судьба нашей дивизии и кавалерийского корпуса, который сражался западнее, в Августовских лесах, волновала командование фронта. На второй день боев за Неманом среди бела дня над немецкими позициями появились густые облачка зенитных разрывов. Но не было видно наших самолетов, не слышно было и шума моторов.

И вдруг над самыми нашими головами, над дорогой скользнула небольшая крылатая тень. Маленький самолетик, всеми фронтовиками уважаемый У-2 — «кукурузник», — приземлился на поле у самого шоссе. Из него выбрался летчик-майор. Это был офицер из штаба фронта. Он имел поручение выяснить обстановку за Неманом. Обратно майору улететь не удалось. Самолет получил серьезное повреждение от разрыва зенитного снаряда. Но уже само появление летчика подняло боевой дух у солдат и офицеров.

— Фронт помнит, заботится о нас!

Прилет самолета из-за Немана имел еще одно последствие. Но об этом я узнал ночью при несколько необычных обстоятельствах.

Отдежурив на НП до полуночи, я пошел в домик на хуторе. Здесь были двухэтажные нары, оставшиеся после немцев. Нижний ярус был занят, и я забрался наверх.

Проснулся от резкого удара по голове. Не успел сообразить, в чем дело, как удар чем-то тяжелым повторился. Еще и еще раз меня било по лицу. Окончательно проснувшись, соскочил с нар на пол.