Записки военного переводчика

У меня в планшете были только что полученные «Правда» и «Красная Звезда». Старший лейтенант, отбросив непокорную прядь волос, присел на пенек и буквально впился глазами в газетную страницу. Он прочитал сводку Совинформбюро и возбужденно сказал: «Вот оно, пришло наше время — бьют фашистов везде. Теперь им одна дорога — в плен». Потом снова углубился в чтение и начал комментировать дела тружеников тыла.

— Спасибо, друг, — сказал грузин, — бережно сложил газету и спрятал ее в полевую сумку. Его примеру нехотя последовал молодой парнишка. Ему хотелось еще почитать «Звездочку». Старший лейтенант успокоил его: вот дежурство на соснах закончим, пленных сдадим, тогда всласть почитаем и про себя, и вслух.

Партизаны крепко пожали мне руку и ловко забрались на дерево. А я зашагал по лесной дороге дальше, уже не маскируя своей пилотки. Кто знает, может, еще одна засада впереди. Шел и думал о любви и уважении наших людей к газете, к печатному слову.

Люди в маскхалатах

Как я ни любил свою фронтовую профессию военного переводчика, все же хорошо понимал, что она, как говорится, была вторичной, основанной на результатах работы полковых и дивизионных разведчиков. Ведь это они, разведчики, в трудных поисках захватывали в плен «языков».

Много раз приходилось мне участвовать в подготовке и планировании поисков, неоднократно доводилось допрашивать пленных, захваченных разведчиками. Естественно, что я хорошо знал многих из этих отважных людей в маскировочных халатах. Нередко, еще разгоряченные поиском, они коротко рассказывали мне о схватках с врагом, о трудном пути к переднему краю противника.

Разведчики, доставлявшие к нам пленного, обычно всегда терпеливо дожидались окончания допроса и лишь потом уходили на отдых. Неизменно они задавали мне вопрос: «Язык» толковый?».

Легко понять разведчиков. Ведь они шли в бой, ежеминутно рисковали жизнью именно ради того, чтобы взять не просто пленного, а именно «языка», то есть гитлеровского солдата или офицера, который может сообщить нужные командованию сведения.

Чаще всего я откровенно отвечал разведчикам, что пленный знает достаточно много и дал ценные показания. Лишь в редких случаях приходилось чуть-чуть кривить душой. И говорить, что «язык» толковый даже тогда, когда попадался пленный, который знал не очень много. Но мог ли я поступить иначе и обидеть разведчиков, людей, перед мужеством которых преклонялся, тех, кто бесстрашно шел сквозь минные поля, сквозь проволочные заграждения и огонь врага, чтобы захватить пленного?

В своих записках я уже не раз рассказывал о разведчиках. И дело тут не только в постоянном риске, которому они подвергаются. Ведь если не запланирован на сегодня поиск, то будут многочасовые тренировки в любую погоду — в дождь, холод, снег. И местность командир выбирает самую сложную, изрезанную естественными препятствиями, заболоченную или плоскую, как доска, в которую нужно врасти, чтобы быть незамеченным.

Преподаватели на занятиях самые опытные, очень строгие. Это офицеры-разведчики дивизии: Нарыжный, Харьков, Калямин, Коротков, Виноградов, Сарафанов.

А экзамен сдавать нужно уже не командиру, а войне. Высокое мастерство, большое напряжение сил требуется, чтобы захватить «языка».

Передний край врага опутан колючей проволокой, везде минные поля. А в ночное время небо над линией фронта то и дело озаряется светом ракет. Погаснет одна, в небо устремляется другая. И так без конца, до самого рассвета. «Страховки» ради враг то и дело обстреливает нейтральную полосу из всех видов оружия.

И если заметит противник разведчиков, то сразу же обрушивает на них удары артиллерии и минометов, огненные струи пулеметных и автоматных очередей. Из вражеских траншей одна за другой летят гранаты.

Не однажды мне приходилось с болью в сердце составлять донесения в разведотдел штаба корпуса о неудаче разведпоиска. Бытовала среди разведчиков такая горькая шутка о формуле «четырех О» — осветили, обнаружили, обстреляли, отошли.

Не оставалась бездеятельной и разведка противника. Часто происходили ожесточенные схватки на ничейной земле с разведчиками врага. Помню и такой случай, когда наша большая поисковая группа во главе с Н. Я. Нарыжным, действуя в районе Августовского канала, натолкнулась на хитроумно устроенную засаду разведки противника и понесла немалые потери.

Да, далеко не все и не всегда бывало у разведчиков гладко. И тем больше чести, тем выше наше уважение к этим подлинным героям, благодаря каждодневному подвигу которых командир своевременно получал самые разнообразные сведения о противнике, так необходимые для руководства войсками.

Вот несколько примеров работы наших разведчиков только за последние три месяца 1944 года. Перед началом боев за Августов в результате ряда разведпоисков была точно установлена противостоящая нам группировка врага, в которую в основном входили части 558-й пехотной дивизии противника.