Записки военного переводчика

Гитлеровское командование, потеряв укрепленные позиции на реке Проне, пыталось организовать оборону вначале на реках Басе и Реете, а затем на Днепре. В 12 часов 25 июня наша 153-я стрелковая дивизия, выполняя приказ командира 69-го стрелкового корпуса генерал-майора Николая Николаевича Мультана, переправилась через реку Басю и, тесня противника, к вечеру вышла к реке Реете. А уже к 5 часам утра 26 июня передовой отряд дивизии, стремительно продвигаясь, вышел к Днепру в районе деревни Защита. Солдаты на подручных средствах переправлялись через Днепр. В тяжелом бою передовой отряд овладел плацдармом глубиной и по фронту около километра.

В ожесточенном бою на днепровском плацдарме бессмертный подвиг совершил командир отделения 557-го стрелкового полка младший сержант Иван Ешков.

Перед началом форсирования Днепра Иван Ешков подал парторгу роты заявление о приеме кандидатом в члены Коммунистической партии. Младший сержант писал: «Иду в бой. Если погибну, считайте меня коммунистом, доверие партии оправдаю на деле».

Рота, в которой служил Ешков, в составе передового отряда дивизии переправилась через Днепр. На плацдарме разгорелся жаркий, жестокий бой. Гитлеровцы вели уничтожающий огонь из дзота. Рота теряла солдат и не могла продвигаться вперед. И тогда к дзоту подполз младший сержант Ешков. Поднявшись во весь рост, он бросился вперед и телом своим закрыл амбразуру. Вражеский пулемет мгновенно умолк. Рота поднялась в атаку, отбросила врага, закрепилась на плацдарме.

Так воин нашей дивизии младший сержант Ешков повторил бессмертный подвиг Александра Матросова, обеспечил выполнение боевой задачи.

Мне в тот же день довелось допрашивать пленных, взятых в дзоте, который ценой своей жизни обезвредил Иван Ешков. Гитлеровцы видели, как русский бросился на пулемет. Один из пленных, угрюмый фельдфебель, рассказал:

— Когда я увидел, что русский бросился на пулемет, то сказал своим: раз у них такие солдаты — наша песенка спета, надо сдаваться.

Что и говорить, красноречивыми были вынужденные признания пленных гитлеровцев, сделанные на допросах. Еще более убедительными свидетельствами большого успеха нашего наступления в Белоруссии были нескончаемые колонны военнопленных, которые с конвоирами, а иной раз и без них, брели на сборные пункты.

Наступление советских войск в Белоруссии продолжалось, ширилось.

Памятная песня

…Марши… Короткие привалы… Снова марши. Дивизия, преследуя врага, проходила в день до шестидесяти-семидесяти километров.

13 июля 1944 года был получен приказ: дивизии давалось новое направление для наступления. К вечеру того же дня мы должны были достигнуть местечка Острына. Это местечко только утром было отбито у гитлеровцев кавалерийской дивизией.

Нарыжный направил меня с группой разведчиков в Острыну. Задача — выяснить обстановку в районе этого населенного пункта.

На попутной машине, обогнав находившиеся на марше полки дивизии, мы через несколько часов быстрой езды добрались до Острыны.

Кавалеристы уже покидали местечко, чтобы продолжить наступление в сторону Гродно. Нам они сообщили, что выбитые из Острыны гитлеровцы отошли в ближайший лес и, возможно, еще попытаются к вечеру прорваться через местечко и по шоссе к своей основной группировке.

Наши разведчики отрыли на наиболее угрожаемой юго-западной окраине несколько стрелковых ячеек, установили пулеметы.

В течение нескольких часов было спокойно, и мы уже думали, что нам удастся без особенных осложнений дождаться подхода дивизии. Но не тут-то было.

Едва стали сгущаться сумерки, как опушка леса потемнела от вражеских солдат. Вот вся эта масса пришла в движение и густыми цепями двинулась к Острыне.

…Лица разведчиков были сосредоточены, суровы. Они лежали с оружием в руках, готовые достойно встретить врага, не пропустить его.

И вдруг, что это такое? В предгрозовой тишине летнего вечера мне послышались далекие звуки знакомой песни. Песня все росла, ширилась, приближалась. Это не могли быть полки нашей дивизии. По самым грубым подсчетам, ее авангарду было до местечка еще двадцать с лишним километров.

«Пусть ярость благородная вскипает, как волна!» — все громче раздавалось над улицами Острыны.

Теперь уже и немцы услышали песню.

Мы неотрывно наблюдали за их поведением и увидели: серые, извивающиеся цепи врага остановились, замерли на месте. А потом одна за другой отхлынули в лес.

Что есть силы я помчался в центр местечка, откуда доносилась такая знакомая и близкая сердцу песня:

Идет война народная, священная война…

Когда я добежал до перекрестка, то увидел, что по широкой боковой улице на площадь монолитной колонной, по четыре человека в ряд, выходили люди в самой разнообразной одежде: в армейских гимнастерках довоенного образца, в пиджаках, перепоясанных ремнями. На груди у каждого автомат. Над колонной полыхало Красное знамя. И лилась всепобеждающая песня.

В Острыну вступили партизаны…