Запрет на безумие

– Я помню, каким дорогим оно было для тебя когда-то. – Лисандр повесил платье на спинку стула, распластав блеклую голубизну лицевой стороной к камере. – Соответственно я и хранил его как нечто бесценное. Не переставая лелеять надежду подарить его тебе когда-нибудь снова. – Лисандр взглянул на Брину, которая его не понимала: не могла определить, говорил он искренне или же преследуя какие-то цели. Ей сложно было поверить, что Лисандр обнажал свою душу не только перед ней, но и перед всеми ненавистными ему ferus.

– Но ты лишила меня этой надежды. Лишила меня мечты, одной из немногих спасительных для меня, которая помогала мне день за днем выживать в неволе. Я обманывал себя. Ожидал от тебя того, чего ты мне дать не могла, да и не хотела. – Лисандр опустил взгляд на платье, коснулся его кончиками платьев. – А потому, пускай умрет вместе с тобой, – сказал, внезапно ободрившись. Снял платье со стула, повесил его на появившееся из ниоткуда плечико и достал из кармана…спички. Да, то были спички: маленький коробок столь же быстро открывшийся, как и появившийся на глазах Брины.

В груди разрастался ком тревоги. Лавинообразно. Пугающе.

Лисандр чиркнул спичкой, приподнял выше плечико, с которого грустно свисало платьице, словно крона ивы у прибрежья ручья, и поднес огонек к подолу.

Прижав к себе коленки, Брина опустила на них подбородок, когда голубая ткань начала возгораться. Лисандр бросил платье на урну, высокую, с виду железную, которая стояла за его спиной немного в сторонке. Была ли она там изначально, когда Брина только начинала просматривать видео?

Неважно. Важно то, что уже скоро платье пылало богатым, насыщенным пламенем, а затем и вовсе упало в урну, скукожившись и превратившись в тканевый огарок. Расплавленное наполовину плечико упало вместе с ним.

– Надеюсь только, лисичка, ты не расскажешь своим новым друзьям о месте нашего…моего проживания. Это стало бы совсем печальным концом наших с тобой отношений. – Ни то Лисандр забылся, ни то нанес скрытый удар, но он назвал ее лисичкой… – Да и другие секреты расы, наверняка тебе известные, не помешало бы попридержать за зубами.

Лисандр обошел стул, сел на него, улыбнулся – совсем как тогда, когда улыбался Брине в ее счастливом, но далеком детстве. Казалось, хотел ей что-то еще сказать – не сказал. Камера отключилась.

Брина смотрела на темный экран, смотрела – не могла оторваться, словно вот-вот и показ возобновится.

– Ты в порядке? – услышала Ролана, спустя секунды, превращающиеся в минуты.

– Что такое «Виланта, 16»? – ответила вопросом.

– Адрес, по которому Лисандр подложил бомбу и взорвал дом.

Черный экран временами «подпрыгивал».

– Ты действительно об этом хотела спросить?

К горлу медленно подкатывал ком. Брина решилась и взглянула на Ролана.

– Я ничего не расскажу тебе о своем доме, – под конец уже шептала Брина. – Ничего не расскажу. Никому из вас. Никогда. – Она заплакала. – Никогда не расскажу, слышишь меня? Никогда.

Ролан обнял ее, и Брина вцепилась в него, крепко вцепилась.

– Никому из вас, никому…

По лицу струились слезы. Перед глазами стояла последняя улыбка Лисандра.

Глава 31

Приземлившись рядом с Азарием, Самаэль заметил:

– Удивляюсь, как вам удалось организовать получение книги незаметным для меня образом?

Оторвавшись от созерцания тренирующихся в отдалении догмар, Азарий взглянул на Самаэля, который всматривался в дома-многоэтажки и прогуливающихся поблизости Людей.

– Лисандр постарался, – ответил Азарий. – У него появился дополнительный стимул в стремлении истребить belua ferus.

Самаэль мысленно усмехнулся.

– Ах, его сестра, – протянул опечаленно.

Перекинув ноги через скамейку, Самаэль развернулся и сел по примеру Азария, лицом к дерущимся. Теперь и он наблюдал рукопашный бой.

Бой Самаэля не интересовал, махавших кулаками он не знал, как и тысяч других догмар, обитавших в Закрытом городке. Однако знал, что в полдень перспективные бойцы Лисандра, которые готовились Самаэлем на случай наступления судного дня, обязательно проводили на воздухе, оттачивая навыки и приобретенные умения. В общем, лишний раз посмотреть на них не помешает.

– Значит, брюнеточка сбежала от одичавшего брата? Хм…прошу прощения. Думаю, «одичавший» у вас табуированное слово. В любом случае она его кинула? Ради ferus? – Последний вопрос он задал с особым удовольствием.

Азарий ничего не ответил, однако губы в недовольстве поджал.

– Нет, я все же не могу поверить: ради кого она оставила Лисандра? Своего родного брата, как оказалось, державшего ее взаперти? Ради ferus! – Самаэль покачал головой. – Азарий, ты можешь в это поверить? – Какой прекрасный сегодня день. – Я – нет. – Что правда, то правда: Самаэль действительно не мог поверить, что между ferus и одним из догмар могла возникнуть любовная связь. Разве что другая: временно-непостоянная, лицемерная и нечестная, как между ним и Людьми Догмар. Однако…разве имело это значение? Сейчас, когда так приятно было потешаться над оппонентом?

Тем временем Азарий взглянул на него.