Завещание Мазепы, князя Священной Римской империи

Всё-таки позвонить в милицию? Допустим, я дозвонюсь. И что сказать оператору? Как объяснить диковинные превращения скатерти и появление странного письма от давно умершего гетмана? Дежурный офицер, которому я расскажу о письме, неизвестно когда отправленном и вероятнее всего адресованном настоятелю Пантелеймоновского подворья, совершенно справедливо сочтёт меня ненормальным и вызовет «скорую помощь». Путешествие во времени — это у доктора Булгакова в «Мастере и Маргарите». Я положил трубку, грустно признав, что служителями правопорядка неправильно буду понят…

Незваный гость, пока я терзался в раздумьях, нетерпеливо дёргал дверную ручку и, как заклинание, бубнил:

— Евгений Абрамович, я к вам по поводу письма на балконе. Вы уже прочли его?

Я подошёл к двери и вновь посмотрел в глазок, отметив детали туалета, на которые прежде не обратил внимания: серый мятый пиджак и нечищеные туфли. Внешний вид незнакомца не вызывал к нему никакого доверия.

— Кто вы такой? — прокричал я.

— Это удивительная история! — радостно завопил пришелец. — Меня привела к вам бутылка водки, стоящая на прикроватной тумбочке.

«Надо его остерегаться. Он владеет секретами чёрной магии», — страшная мысль пронзила мозг, едва ясновидец напомнил о чудесах, производимых волшебной бутылкой и точно указал её нынешнее месторасположение.

— Евгений Абрамович, не бойтесь, — читая через дверь мысли, успокаивал мошенник, — откройте дверь, я за одну минуту вам всё объясню.

Нельзя заговаривать с инопланетянами, чтобы не оказаться жертвой магии или ворожбы, но нескольких слов, сказанных провидцем, осведомлённым о чудесах, происходящих в квартире, оказалось достаточно, чтобы наперекор логике и благоразумию, я накинул цепочку и приоткрыл дверь. Хитрец заглянул в щёлочку и весело закричал: «Наконец-то! Я замучился ждать вас!»

— Может, сперва представитесь? — холодно спросил я, удерживая себя от неразумных поступков. — Так вообще-то принято у культурных людей.

— Ах да, виноват! — воскликнул пришелец, с досадой схватившись за голову, и назвался. — Григорий Дорошенко. — Он просунул в образовавшуюся щель несколько длинных и тонких пальцев и вторично отрекомендовался. — Потомок гетмана Правобережной Украины Петра Дорошенко.

— Что вам угодно?

— Давайте, поговорим в комнате, — вкрадчивым голосом попросил гость. — В письме всё сказано. Согласитесь, тема серьёзная, объясняться через порог неудобно.

— Завтра приходите, в дневное время поговорим.

— Я понимаю, вас смущает позднее время, но согласитесь, не каждый день на вашем столе оказывается карта, собственноручно подписанная гетманом.

«Он и об этом знает!» — удивился я и, подавшись уговорам, снял цепочку и приоткрыл дверь.

— Можно войти? — вежливо спросил Дорошенко.

— Входите.

Потомок правобережного гетмана смело вошёл в комнату. В левой руке он держал потрескавшийся светло-коричневый кожаный портфель, который я не разглядел, когда всматривался в глазок. Он поставил его на пол, прямо у входной двери и, не разъясняя причину своего появления, устремился к столу. Издав дикий вопль, напомнивший победный клич диких племён, живущих в южноафриканских джунглях, Дорошенко вцепился глазами в карту. Я терпеливо ждал, когда ночной гость соблаговолит прояснить ситуацию. Игнорируя хозяина квартиры, свидания с которым он добивался, потомок беззвучно шевелил губами и водил пальцем по руслу реки. Грязь, скопившаяся под ногтями, усилила чувство неприязни, к нему возникшее.

Я совсем растерялся — с его появлением, загадка не только не прояснилась, но ещё больше запуталась. Пришелец продолжал изучать карту, и не спешил объяснить мотивы своего поведения. Однако молчание затянулось — потомок правобережного гетмана держался нагло и самоуверенно. Он не отреагировал на предложение перерисовать план, и, отодвинув подсунутую бумагу и карандаш, вглядывался в карту, не замечая владельца квартиры.

В собственных апартаментах чувствовать себя пустым местом?

— Карта устарела, — громко произнёс я, привлекая внимание гостя. — Прошли столетия, три дерева превратились в непроходимый лес. Или, наоборот, — ёрничал я, желая досадить потомку, — местные жители распилили их на дрова, и на освободившейся территории выстроили Останкинскую телебашню.

Не поднимая голову, Гриша пробурчал под нос нечто невразумительное и пожал плечами.

«Вежливый парень», с неприязнью подумал я. «Свалился, как снег на голову, и ведёт себя так, как будто квартира со всем её содержимым, принадлежит ему на правах личной собственности. Пора приводить наглеца в чувство и выпроваживать на улицу. Наверняка, никакой он не потомок, а внук одного из тридцати сыновей лейтенанта Шмидта».

— Аллоу!

Как в пропасть кануло — Гриша и бровью не повёл.

«Хотя бы из вежливости отреагировал!» рассердился я. «Стукнуть по голове, чтобы привести в чувство?»

Почуяв неладное, гость пробурчал молитву, из которой удалось разобрать лишь одно слово: «жиемо».