Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков

4.1. Рассказ Геродота: Прексасп открывает персам всю правду о маге самозванце

Далее Геродот рассказывает следующий яркий сюжет. Поскольку смута в Персии нарастала, маг Лжесмердис и другие маги, его соратники, стали укреплять свою шатающуюся власть.

«Маги решили привлечь на свою сторону Прексаспа, оттого, что ему пришлось на себе испытать жестокость Камбиса (царь ведь убил стрелой его сына); кроме того, и потому, что Прексасп был единственным человеком, кто знал о кончине Смердиса, которого он убил своей рукой; и, наконец, потому, что Прексасп пользовался большим уважением у персов. По этой же причине маги послали за ним, назвали его своим „другом“ и связали клятвой строго хранить тайну и не открывать никому обмана, которым они одурачили персов. За это они сулили Прексаспу золотые горы. Получив согласие Прексаспа, маги дали ему второе поручение. Они объявили, что созовут всех персов под стены царского дворца, а он должен с башни заверить народ, что над ними действительно царствует сын Кира, а не кто иной…

Прексасп изъявил свою готовность, и маги, созвав народ, велели ему взойти на башню и [оттуда] обратиться к народу А Прексасп намеренно позабыл об их приказаниях… Он, наконец, раскрыл всю тайну. До сих пор, по его словам, он молчал обо всем, так как признаться было опасно. А ныне настало время, когда необходимо открыть всю правду. Так вот Прексасп рассказал, как он по повелению Камбиса сам, своими руками, умертвил Кирова сына, а теперь, по его словам, [над персами] царствуют маги. Затем он призвал страшные проклятия на главы персов, если те не отнимут власть у магов и не отомстят им, и СТРЕМГЛАВ РИНУЛСЯ С БАШНИ. Такова была славная кончина Прексаспа» [16], с. 162–163.

4.2. Русская история XVII века: Василий Шуйский и Тимофей Осипов утверждают, что «Лже»-Дмитрий — самозванец

Вот повествование Карамзина: «Нашелся и другой, ОПАСНЕЙШИЙ СВИДЕТЕЛЬ ИСТИНЫ — тот, кому Судьба вручала месть праведную, но коего час еще не наступил: Князь Василий Шуйский. В смятении ужаса признав бродягу Царем, вместе с иными Боярами, он менее всех мог извиняться заблуждением, ибо собственными глазами видел Иоаннова сына во гробе. Терзаясь ли горестию и стыдом, или имея уже дальновидные тайные замыслы властолюбия, ШУЙСКИЙ НЕ ДОЛГО БЕЗМОЛСТВОВАЛ В СТОЛИЦЕ: СКАЗАЛ БЛИЖНИМ, ДРУЗЬЯМ, ПРИЯТЕЛЯМ, ЧТО РОССИЯ У НОГ ОБМАНЩИКА; ВНУШАЛ НАРОДУ, ЧРЕЗ СВОИХ ПОВЕРЕННЫХ… что Годунов и Святитель Иов объявляли СОВЕРШЕННУЮ ПРАВДУ О САМОЗВАНЦЕ, еретике, орудии Ляхов и Папистов…

Взяли Шуйского с братьями под стражу и велели судить… Летописец уверяет, что Князь Василий в сем единственном случае жизни своей явил себя Героем: не отрицался; СМЕЛО, ВЕЛИКОДУШНО ГОВОРИЛ ИСТИНУ, к искреннему и лицемерному ужасу судей, которые хотели заглушить ее воплем, проклиная такие хулы на Венценосца. Шуйскаго пытали: он молчал; не назвал никого из соумышленников, И БЫЛ ОДИН ПРИГОВОРЕН К СМЕРТНОЙ КАЗНИ…

В глубокой тишине народ теснился вокруг Лобнаго места, где стоял осужденный Боярин… подле секиры и плахи, между дружинами воинов, Стрельцов и Козаков; на стенах и башнях Кремлевских также блистало оружие, для устрашения Москвитян, и Петр Басманов, держа бумагу, ЧИТАЛ НАРОДУ от имени Царскаго: „Великий Боярин, Князь Василий Иванович Шуйский, изменил мне, законному Государю Вашему, Димитрию Иоанновичу всея России; коварствовал, злословил… НАЗЫВАЛ ЛЖЕЦАРЕМ; хотел свергнуть

с престола. Для этого осужден на казнь: да умрет за измену и вероломство!“… Несчастный князь Василий, уже обнажаемый палачом, громко воскликнул к зрителям: „братья! умираю за истину“…

Уже голова осужденнаго лежала на плахе… Вдруг послышался крик: стой! и видят Царского чиновника, скачущего из Кремля к Лобному месту, с указом в руке: объявляют помилование Шуйскому! Тут вся площадь закипела в неописанном движении радости…

Узнали, что не ветреный Лжедимитрий вздумал тронуть сердца сим неожиданным действием великодушия, но что Царица-Инокиня слезным молением убедила мнимаго сына не казнить врага… Совесть, вероятно, терзала сию несчастную пособницу обмана» [39], т. 11, гл. 4, столбцы 132–133.

В итоге, Шуйский с братьями был лишь отправлен в ссылку. Через некоторое время Шуйских вернули и дали им прежние должности при дворе.

Сюжет со смертным приговором Василию Шуйскому и неожиданным его помилованием был популярен и изображался даже на поздних картинах, иллюстрациях-картинках к романовской версии истории, см. рис. 6.15.