Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков

Далее Фукидид приводит большую речь Никия, то есть здесь хана Мамая, в которой тот рассуждает о будущей войне. Никий колеблется, отдавая себе отчет — насколько опасной будет данная военная кампания. Однако давление «партии войны» настолько сильно, что в итоге Никий соглашается начать вторжение [86], с. 271–272. Кстати, Никий вновь подчеркивает, что Сицилия — страна «с многочисленным населением» [86], с. 266.

«Античные классики» постоянно говорят, что войско афинян было очень большим и укомплектовано профессиональными бойцами, см. выше. Плутарх добавляет, что Никий «провел зиму, много тратя на содержание ОГРОМНОГО ВОЙСКА» [63], т. 2, с. 226.

Фукидид отмечает: «ВСЕ АФИНЯНЕ БЫЛИ ОДИНАКОВО ОХВАЧЕНЫ ЖЕЛАНИЕМ отплыть в Сицилию. Старшие надеялись на завоевание тамошних городов, полагая, что СТОЛЬ МОЩНАЯ БОЕВАЯ СИЛА ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ НЕ МОЖЕТ ПОТЕРПЕТЬ ПОРАЖЕНИЕ… Большинство простых людей и воинов привлекала возможность немедленно заработать деньги и к тому же распространить владычество афинской державы… СТРАСТНОЕ УВЛЕЧЕНИЕ БОЛЬШИНСТВА НАРОДА Сицилийским походом было настолько сильно, что даже тот, кому эта затея была не по душе, молчал из опасения прослыть неблагонамеренным гражданином» [86], с. 273.

Поздний редактор-рационалист Фукидид уверяет нас, будто главным мотивом Сицилийской войны было простое желание масштабного грабежа и распространения влияния Афин на новые земли. Но мы уже понимаем, что суть дела, скорее всего, в другом. Неотвратимо надвигающийся конфликт был РЕЛИГИОЗНЫМ. Хан Мамай, то есть здесь Никий, возглавил царских, родовых христиан, яростно сопротивлявшихся росту влияния христиан апостольских. Которые опирались на все возраставшую государственную поддержку царя-хана Дмитрия Донского. Отсюда и «страстное увлечение» большинства афинского народа = мамаевцев напасть на Сицилию-Киликию. В данном случае людей влекли в поход, скорее, не мысли о грабеже, а религиозные чувства — отстоять свою веру, победить ненавистное им апостольское течение в христианстве. Отсюда непримиримость и исключительная жестокость Сицилийской кампании = Куликовской битвы. Дрались не за деньги, а за веру. Грабеж отошел на второй план.

Итак, «в середине лета эскадра отплыла в Сицилию…

Созерцание всех МОЩНЫХ ПРИГОТОВЛЕНИЙ, находившихся перед их глазами, внушало гражданам и некоторую бодрость. Чужеземцы же и остальной народ собрались ради этого ВЕЛИЧЕСТВЕННОГО ЗРЕЛИЩА (выступления армии Никия в поход — Авт.), понимая, что дело идет о ПРЕДПРИЯТИИ ЗНАЧИТЕЛЬНОМ И ПРЕВОСХОДЯЩЕМ ВСЯКОЕ ВООБРАЖЕНИЕ. Действительно, СТОЛЬ ДОРОГОСТОЯЩИЙ И ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ФЛОТ никогда еще до того времени не снаряжало и не спускало на воду ни одно эллинское государство… Дело шло о долговременной экспедиции, и поэтому ее снабдили людьми, кораблями и снаряжением на все случаи — КАК ДЛЯ МОРСКОЙ, ТАК И ДЛЯ СУХОПУТНОЙ ВОЙНЫ…

Все суда (Никия — Авт.) были укомплектованы лучшими командами гребцов…

Сухопутное войско состояло из отборных людей, которые всячески старались превзойти друг друга своим снаряжением и доспехами… Вместе с тем остальным эллинам все это казалось скорее демонстрацией мощи и богатства афинян, чем сборами в поход на врага…

ЭТОТ ПОХОД СТАЛ ЗНАМЕНИТЫМ и возбуждал не меньше удивления смелостью предприятия и великолепием являемого зрелища, чем превосходством боевой мощи над врагом, против которого он шел. Ведь никогда еще афинянам не приходилось посылать столь огромный флот в столь дальнее плавание» [86], с. 276.

Скорее всего, тут нам рассказали о том, что часть войска Мамая готовится к плаванию на стругах по реке ДОН, то есть по Москве-реке.

Фукидид продолжает: «После того как корабли были укомплектованы экипажами и приняли на борт весь необходимый груз, трубач протрубил сигнал молчания. Затем все произнесли обычные перед отправлением молитвы… повторяя слова молитвы за глашатаем. На всех кораблях начальники и воины, смешав в чашах вино, совершили возлияния из золотых и серебряных кубков. Вместе с ними на берегу молилась также и вся остальная толпа граждан и друзей афинян… По исполнении пэана и по совершении возлияний корабли вышли в море» [86], с. 276.

После таких приготовлений огромная флотилия снялась с якоря и двинулась на Сицилию. Фукидид долго перечисляет состав флота и сухопутных войск [86], с. 282. Речь явно идет о готовящейся битве народов. В войске афинян — множество союзников. В частности, было «134 триеры и 2 пятидесятивесельных родосских корабля. Из них было 100 афинских триер, в том числе 60 быстроходных, а остальные — транспортные корабли для перевозки воинов. Прочие корабли принадлежали хиосцам и другим союзникам. Общее число гоплитов составляло 5100. Среди них было 1500 афинских граждан, внесенных в списки военнообязанных, 700 фетов, служивших в морской пехоте. Остальные гоплиты были выставлены союзниками… 500 гоплитов послали Аргос и Мантинея и, кроме того, было завербовано еще 250 наемников. Лучников было всего 480… родосских пращников — 120, легковооруженных мегарских изгнанников — 120…