Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918—1922 гг.

После эвакуации русской армии в Крыму продолжилось сопротивление большевикам, но оно не было «зеленым». В основном это были остатки белых формирований, местные татары. Писатель И.С. Шмелев сделал своим героем командира такого отряда в рассказе «Чертов балаган» 1926 г. В чекистских сводках по Крыму за 1921–1922 гг. часто упоминается бандитизм уголовный и бандитизм политический, но определение «зеленый» является редким. Возможно, о попытке возродить зеленое повстанчество с белым акцентом идет речь в следующей информации от января 1922 г.: «.заслуживают внимания сведения о формировании отряда зеленых генералом Бабочкиным»⁵⁸³. Если информация верна, речь может идти о неких усилиях генерала А.А. Бабочкина (1866–1944), находившегося на тот момент или в Турции, или непосредственно в Крыму. Видимо, какие-то плоды эти и подобные усилия принесли. Обзор ГПУ за май — июнь 1922 г. сообщал, что крымским «зеленым бандам» оказывало поддержку организовавшееся в Константинополе Всероссийское объединение имени Козьмы Минина. Якобы имели место высадка разведчиков, использование курьеров, перемещавшихся в крымские порты на иностранных судах

⁵⁸⁴. Отметим, что монархическое эмигрантское объединение и зеленые отнюдь не гнушались друг другом.

Наконец, еще один зеленый очаг возник на территории Всевеликого войска Донского. Это крестьяне-повстанцы наименее казачьего Таганрогского округа. Округу в 1918 г. выпало жить под тремя слабо разграниченными юрисдикциями — украинской, германской оккупационной и донской. Антиказачьи восстания были показательно жестоко подавлены, в результате призывные контингенты округа стали проблемой для донского командования. Интересно, что белая газета с известным сочувствием пишет о тамошних зеленых. Заметка о зеленых северо-западного угла Таганрогского округа, поросшего лесом, называлась «Зеленчуки» и помещена была в сентябре 1919 г. в официозе — «Донских ведомостях». В заметке говорилось, что стража с местными зелеными немилосердна, а армия лишается, может быть, нескольких сотен солдат. Жили зеленые грабежом. Надо полагать, лесной «угол» собрал не только местных, но и всех наиболее упорных таганрогских повстанцев, которых некому было добровольно кормить. Отсюда и неизбежный грабеж⁵⁸⁵

.

Сходные с зеленовщиной явления наблюдались и в других местностях. Прикамье и горнозаводской Урал дали в 1918 г. примеры массового антибольшевистского повстанческого движения. И здесь основой было дезертирство или массовое уклонение от службы в РККА.

Приведем несколько штрихов из жизни Вятской, Пермской, Уфимской губерний. В Ториальской волости Уржумского уезда в середине марта 1919 г. наблюдалось скопление дезертиров, население отказывалось выполнять казенные наряды⁵⁸⁶. В связи с неудачами на Восточном фронте кулаки «начинают поднимать голову». В Малмыжском уезде расклеили воззвания с призывом свергнуть советскую власть и восстановить самодержавие. В Нолинском уезде — частичные контрреволюционные выступления. Советский уезд переполнен дезертирами, распространявшими «самые нелепые слухи» о взятии Глазова, эвакуации Вятки, о сожжении хлеба в Котельниче и пр. Со слухами ЧК и исполкомы «усиленно» боролись (1 апреля)⁵⁸⁷

. Это настроения периода колчаковского наступления. После отлива белых войск наблюдалась знакомая картина: дезертиры группировались, перемещались в лесные массивы. Так, в Глазовском уезде мобилизация проходила успешно, дезертиров было сравнительно мало. Они группировались в лесах Афанасьевской, Бисеровской, Георгиевской и Гардинской волостей (30 августа). Организованные банды дезертиров в Вятской губернии не обнаружены. Но в лесах Вятского, Котельнического и Глазовского уездов скрывались отдельные группы. По всей губернии действовала разведка и отряды по борьбе с дезертирством. В Котельническом уезде замечался наплыв дезертиров в леса, граничащие с Костромской и Вологодской губерниями. Население покровительствовало дезертирам (31 августа)⁵⁸⁸.